Вторая половина дня оказалась необычайно удачной.

Взяв большую машину, Джеффри надежно закрепил Лиззи на ее месте на заднем сиденье, положив ее «ходунок» в багажник. Неспешно доехав до города, они припарковались на стоянке и пешком направились к пирсу, подкрепляясь сухим шоколадным печеньем, рассматривая по пути витрины, глазея на уличных артистов и таких же, как они, гуляющих. Стояла середина ноября, и воздух на набережной был особенно прохладным. Сара радовалась, что догадалась одеть малышку в пуховик, а не в более короткую куртку, которую приготовила Кэрин. У нее самой замерзли руки, и она пыталась согреть их, засунув в карманы. Сара была благодарна Джеффри, когда он, чуть отпустив лямку «ходунка», взял ее руку и сунул ее в свой более просторный карман. Этот незначительный жест согрел ее не только в прямом смысле.

Они были семья — отец, мать, ребенок. Эта мысль посещала Сару всякий раз, когда она видела их отражение в витрине магазина. Это казалось ей одновременно реальным и нереальным, в это было трудно поверить, и, тем не менее, это был почти факт. Джеффри подталкивал «ходунок», а Сара легким шагом шла рядом. Лиззи вполне удовлетворяло то, что она видела вокруг, и она только время от времени оглядывалась, чтобы убедиться, что знакомое лицо никуда не исчезло.

— Она обожает тебя, Джефф, — импульсивно заметила Сара после того, как Лиззи в очередной раз обернулась. — Думаю, ты принял правильное решение, начиная дело об удочерении.

— Знаю, — спокойно согласился Джеффри.

Они некоторое время шли молча, потом Сара решилась еще раз нарушить дружелюбное молчание.

— Как, по-твоему, что происходит в этой маленькой головке? Думает ли она, что увидит Алекса, когда оглядывается?

Джеффри пожал плечами.

— Мы никогда этого точно не узнаем. Со временем Лиззи забудет, хотя я этого вовсе не хочу. Когда она станет достаточно взрослой, чтобы это понять, я расскажу ей все, что возможно, об Алексе и Диане. Хотя я и против того, чтобы Лиззи растили в их семьях, я, безусловно, хочу, чтобы она знала своих родственников. Не думаю, чтобы они возражали против этого.

— Они с тобой связывались?

— О да, — многозначительно вздохнул он.

— Неприятности?

— Точно не знаю. Когда я сказал, что собираюсь ее удочерить, они заколебались.

— Заколебались? В отрицательном смысле?

— Они почувствовали, что, если меня назначат официальным опекуном, это будет иметь тот же конечный результат. — Та же мысль приходила в голову и Саре, но она старалась избавиться от нее по той причине, которую Джеффри как раз выразил вслух. — Но я хочу, чтобы у нее было все только самое лучшее, я хочу, чтобы малышка имела родителей. Не говоря о том, что она нужна мне.

Именно эта последняя мысль заставила Сару задуматься. Было совершенно очевидно, что девочка действительно нужна Джеффри и что он желает посвятить себя ей. Эта приятная воскресная прогулка, казалось, приносила ему не меньше удовольствия, чем Саре. Однако ее приводил в недоумение тот факт, что при таком сильном желании иметь детей Джеффри не женился во второй раз, чтобы, их завести. С другой стороны, сейчас его положение сочетало в себе преимущества обоих состояний. Однажды он сказал нечто в этом роде. В его распоряжении была радость иметь ребенка всегда, тогда как обуза в лице жены будет отягощать его всего год.