Даймонд не заставила долго себя упрашивать, и они оба отправились в ванную.

Джесс и Даймонд уже заканчивали трапезу, оказавшуюся чем-то средним между обедом и завтраком, когда из бакалейной лавки вернулся Хенли.

— Мисс Даймонд, вы прослушали сообщение? — спросил он, раскладывая принесенные покупки. — Вот тут, на пленке…

Даймонд удивленно посмотрела на Хенли. Затем перевела взгляд на автоответчик, на котором горел красный огонек.

— Еще не слушала, но сейчас обязательно это сделаю, — ответила Даймонд, надавив на клавишу.

Менее всего она ожидала услышать голос Томми Томаса.

— Мисс Хьюстон, это говорит Томми, Я заказал время в студии на послезавтра, специально для вас. К сожалению, именно на этот день Джесс запланировал фотосъемку для конверта своего нового альбома. Поэтому он не сможет сопровождать вас. Но вы можете быть уверены: я сделаю все от меня зависящее, чтобы вам были предоставлены необходимые удобства. Пожалуйста, будьте готовы в восемь часов утра, я пришлю за вами машину.

На этом запись обрывалась. Даймонд ощутила легкое нервное возбуждение, в котором преобладало все же чувство приятного ожидания.

— Ну вот, видишь, дорогая, — Джесс дружески сжал Даймонд в объятиях. — Я ведь еще в Крэдл-Крике обещал тебе, что так все и будет. Не стану желать тебе удачи. Дочь картежного игрока едва ли воспринимает слово «удача» как доброе напутствие.

Даймонд рассмеялась, обвив руками шею Джесса.

— Ты совершенно прав, — согласилась она. — К тому же никакой такой удачи в природе нет, есть только счастливая судьба.

— Как же тогда мне тебя напутствовать?

— Никак. То, что ты делаешь, куда важнее любых слов, пусть даже самых верных.

— Стало быть, я все делаю правильно? — спросил Джесс, крепче прижимая Даймонд к себе.

— Господи, как вы можете спрашивать! — пробурчал Хенли, выходя в холл за оставшимися там покупками. — Мне порой кажется, что вы и я персонажи мыльной оперы.

Даймонд вспыхнула, а Джесс громко рассмеялся.

— Пойду помогу Хенли с покупками. Что-то мне подсказывает, что ты опять хочешь взять мою гитару.

Она улыбнулась.

— А если даже и так?

— Бери, пожалуйста. Ты все равно бы ее взяла, с моего разрешения или без него.

Джесс наблюдал за тем, как Даймонд выходит из комнаты. Ему казалось, что меж ними протянулась некая ощутимая материальная связь. Но он тут же укорил себя за глупость. У него есть музыка. И для них обоих будет только лучше, если у Даймонд будет собственная музыка и, значит, свое дело в жизни.

Взяв телефонную трубку, он набрал номер Томми. Они говорили недолго, только по существу, и тон их беседы был совершенно спокойным, даже дружеским. Однако Джесса не покидало странное ощущение: ему казалось, что голос Томми звучал как-то уж слишком умиротворенно. Но в конце концов Джесс объяснил это тем, что Томми Томас не хочет выпускать Даймонд из своей профессиональной орбиты. Джесс отправился помогать Хенли.

Даймонд провела пальцами по струнам старой гитары и почувствовала, как к ней медленно возвращается ее прошлое «я». На какое-то время Даймонд полностью растворилась в Джессе, а теперь возвращалась к самой себе. Как бы искренне она его ни любила, ей вовсе не хотелось сделаться только его тенью. Даймонд была твердо намерена оставаться независимой личностью. Да, она очень любила Джесса, но в жизни намеревалась идти собственным путем. Она собиралась войти в мир музыки.

Даймонд очень волновалась перед записью. Эти демонстрационные записи ее песен были, по существу, первым серьезным шагом к воплощению ее давней мечты.