Толпа радостно заголосила:

— Пусть старый никчемный шериф убирается восвояси! Мы и без него найдем девчонку.

Тут на подмостки вылез и дядя Сагамор. Толпа приветствовала его дружным ором.

— Ребята, — провозгласил он. — Я горд слышать, что вы останетесь с нами до конца. И не надо вам так злобиться на шерифа за то, что ему неохота ее искать и что он слишком скуп, чтобы платить вознаграждение. Помните, у него много других обязанностей, навроде того, чтобы сажать за решетку всякого, кто слегка поохотится в несезон или, скажем, чуток выпьет.

Он не станет тратить свое драгоценное время на поиски какой-то несчастной девушки, которая заблудилась совсем голышом и так напугана, что, верно, бросится на шею любому, кто ее найдет. У политиканов и без того дел хватает. Да и потом, эта девушка наверняка не может голосовать. Она слишком юна.

Народ просто глотки рвал, а дядя гнул свое:

— Уже темнеет, так что нет смысла продолжать поиски прямо сейчас, разве что тем, у кого есть факелы и фонари. Но не расходитесь, обождите до утра — и мы непременно отыщем ее. Кто-то еще получит законную тысячу долларов. Поспите прямо в машинах, а кто не хочет, так тут кругом полно развлечений, на всех хватит. Спасибо, сердечное спасибо вам всем.

Шерифа на сцене уже и не было, он потихоньку слинял.

Дядя Сагамор слез, и бедненькие усталые девушки снова отправились танцевать, а музыка принялась наяривать пуще прежнего. Я заметил, что папа с дядей Сагамором идут к дому, и побежал за ними, догнал как раз во дворе.

Тут к нам на всем ходу подлетели шериф и трое его подручных. Мы сели на крыльцо, а они остановились перед нами. Скажу вам, видывал я уже шерифа в ярости, но тут он разве что из кожи не лез, даже револьвер выхватил.

Правда, сразу же отдал его Бугеру. — Подержи пушку у себя, — велел он сдавленным голосом, так что едва можно было разобрать слова. — Не отдавай мне. Я за себя не ручаюсь. Мне еще не доводилось убивать безоружного человека и не хотелось бы брать грех на душу.

Дядя Сагамор покатал кус табака за щекой, устроился поудобнее и почесался.

— Да ладно вам, шериф, — буркнул он. — Чего уж там.

— Билли, — с болью в голосе спросил шериф, не обращая внимания на дядю. — Только ты один можешь сказать мне правду. Сидела она в ихней машине, когда они отправлялись вечером развозить эти треклятые объявления?

Я понять не мог, к чему это он клонит.

— Нет, — ответил я. — Конечно же нет. Как? Она ведь потерялась.

Шериф покачал головой.

— Все верно, — сказал он помощникам. — Они не увозили ее, и сама уйти она не могла, а значит, она где-то здесь. Идемте. И ты тоже, Сагамор. Мы собираемся устроить у тебя обыск, причем без всякого ордера. Станешь возражать?

— Да что вы, разумеется, не стану, шериф, — отозвался дядя Сагамор. — Вы же знаете, я всегда рад сотрудничать с законом.

Он поднялся.

Я увязался за ними. Они обшарили все, абсолютно все. Обыскали весь дом, заглянули под каждую кровать, в каждый чулан. Перерыли всю конюшню, склад для зерна, сеновал, сарай с грузовиком и старый курятник, где хранились инструменты, и даже трейлер доктора Северанса.

Под конец стало так темно, что им пришлось зажечь фонари. Теперь, необысканным оставался один только ковчег, так что вся честная компания отправилась туда.