Веточка затанцевала у Мэри перед носом. Мэри улыбнулась.

— А ты возьми Томми-прутика, пусть он с ней потанцует, — предложила я.

— Нет, сделай это ты, — сказала Мэри.

Кэти и Томми некоторое время кружились в танце у меня в руках.

— Найди теперь младенца — Титчи-прутика, и пусть он тоже потанцует.

— Младенцы не умеют танцевать, — сказала Мэри.

— Ладно, пусть он тогда ползает. Ну конечно, он ползает под ногами, и Кэти с Томми все время на него падают.

— Сделай, чтобы он ползал, Дикси, — попросила Мэри.

— Придётся тебе помочь. У меня же не три руки. На! — Я отломила от прутика маленький кончик. — Видишь, вот он, маленький Титчи. Правда, хорошенький? Ой, он от меня уполз! Лови его, Мэри!

Я бросила кончик прутика. Мэри послушно подставила руки, чтобы его поймать. Кончики пальцев у неё были ярко-красные и воспалённые; каждый ноготок был обрезан до живого мяса.

— Мэри! Что у тебя с ногтями!

Она выронила прутик и снова сжала кулачки.

— Что ты с ними делала? Ты что, хотела сама попробовать их постричь?

— Да, — прошептала Мэри, низко наклонив голову.

— Но это же жуткая боль! Зачем ты это сделала? Почему ты не попросила маму постричь тебе ногти?

Мэри молчала.

— Мэри? Это мама так постригла тебе ногти?

Мэри молчала. Подбородок у неё был прижат к груди, пробор резко выделялся между туго затянутых волос. Я обняла её.

— Это она, правда?

Мэри расплакалась:

— Ногти были грязные, и мама сказала, что я плохая, грязная девчонка и что нельзя ходить с ногтями, как у зверюшки, даже если я веду себя, как звери. И она их обстригла. — Мэри судорожно всхлипнула.

— Почему же ты не убежала?

— Она меня зажала между ногами, чтобы я не вырвалась.

— Но это же должно быть ужас как больно!

— Я плакала и не могла остановиться, и мама от этого ещё больше рассердилась.

— Она тебя ударила?

— Когда плачешь, всегда получаешь затрещину.

— Меня мама ни разу в жизни не ударила.

— Меня мама часто бьёт. Я это заслужила, потому что я плохая, — сказала Мэри.

— Ерунда! Нисколечко ты не плохая. Хотела бы я посмотреть, как твоя мама стала бы справляться с Рошель. Или с Джуд. Или с Мартиной. А твой папа — он тебя тоже бьёт?

— Нет, он меня обнимает. Но он говорит, что я не должна быть такой непослушной, а то мама огорчается.

— Но ты же очень послушная!

— Нет. Я делаю правда нехорошие вещи, — сказала Мэри хрипло.

— Например?

— Ковыряю в носу. Чешусь. А иногда я не успеваю вовремя добежать до туалета.

— Во всем мире не найти никого, с кем бы это не случалось!

— Я пачкаю одежду!

— Я никогда не видела девочки опрятнее, чем ты.