– Взгляните на план, сами увидите. Такое же отклонение заметно в Шартрском и Реймском соборах.

– Любопытно… И что же оно означает?

– Христианская традиция усматривает в этом отклонении оси хоров намек на положение Иисуса на кресте… Нечто вроде архитектурного перевода слов апостола в Евангелии от Иоанна: «Et inclinato capite tradidit spiritum». Но, возможно, ваши поиски помогут вам обнаружить совершенно иное значение.

– Не хотелось бы казаться невежливым, Доктор, но все это очень неопределенно.

– Я уже говорил, Мансель, разгадки я вам не дам. Найдите ее сами, иначе толку не будет. Я готов сказать вам лишь одно: собор Парижской Богоматери действительно вполне вероятное место в рамках того, что вы ищете. Вы ведь это хотели услышать?

– Да.

– Надеюсь, вы найдете, Эрик. Но поверьте, главное – не то, что находишь, главное – то, что ты ищешь.

Мансель пожал плечами. Притчи, которыми изъяснялся Доктор, нередко граничили с шарлатанством самого низкого пошиба. Но хотя бы в одном он был уверен: поиски в подземельях собора – не пустая трата времени. Это уже кое-что.

Он поблагодарил хозяина и поспешно ушел, торопясь покинуть это мрачное логово и вдохнуть парижский воздух.

Оказавшись на улице, он, прежде чем сесть в машину, позвонил одному из своих подручных:

– Конрад! Попытайтесь найти способ проникнуть в крипту собора Парижской Богоматери. Не ту, что открыта для публики. Нет. Ту, что действительно расположена под собором и в которую можно попасть через катакомбы. И начинайте поиски. Сделайте как можно больше снимков. Мне надо изучить каждый квадратный сантиметр этой чертовой крипты. А молодую женщину как можно скорее переведите на склад. Придется немедленно покинуть дом. Полиция вполне может выйти на нас, покопавшись в бумагах Крона. Оставаться там уже опасно.

Отсоединившись, он сел в машину. Игра еще не окончена.

75

Частный самолет Фредерика Бека, двенадцатиместный «фалкон-900», вылетел из аэропорта Бурже сразу после полуночи. Промышленный магнат предусмотрел малейшую мелочь. У входа в аэропорт ждала машина, доставившая их прямо к трапу, где их торжественно встречали все три члена экипажа.

Затем их устроили в личном салоне месье Бека, отделанном кожей и деревянными панелями. Напитки подали сразу после взлета. И тут им предложили не дешевое пойло, обычное для рейсовых самолетов, а большой выбор изысканных напитков.

– Выпейте со мной, Кшиштоф, – предложил Ари, пробежав карту вин.

– Сожалею, но я никогда не пью на работе.

– Шутите? Нам лететь почти три часа. Это приказ!

Улыбаясь, телохранитель пожал плечами:

– Ну, если только приказ…

– Какой сорт виски вы предпочитаете, господа?

– Шотландский односолодовый, – ответил Ари, не задумываясь.

– У нас есть «Гленморандж» восемнадцатилетней выдержки. Сложный вкус с пряными нотками, богатый букет. Любимое виски месье Бека…

В глазах аналитика вспыхнул огонек.

– Отлично!

Стюарт деликатно удалился и тут же вернулся с двумя сухими виски, возле каждого из которых стоял стакан воды.

– Круто. Круче, чем в самолетах СООНО, – фыркнул Кшиштоф, когда они остались одни.

– Да уж… Порой мне кажется, что я выбрал не ту профессию.

Они чокнулись и потягивали виски, пока самолет несся на северо-восток Франции.

Наступило молчание. Ари прислонился к иллюминатору, любуясь голубоватыми лунными бликами на поверхности облаков. Сколько ни шути с Залевски, а тревога, от которой стоит комок в горле с тех пор, как исчезла Лола, все не проходит. Он летит в Италию, потому что сейчас самое главное – остановить убийцу, пока не поздно.