– Ладно… С этим покончено, – сказала она, отпив глоток вина.

Ари провел рукой по взлохмаченным волосам и издал нервный смешок.

– Это значит, что теперь вы расположены поговорить со мной? – поинтересовался он, наливая себе виски.

– Я всегда замечала, что после любви мне легче даются признания.

– Можете меня не стесняться. А если к вам не вернется память, перенесем разговор на потом.

– Не переоценивай себя, Ари.

Маккензи проглотил виски. Разговаривать с этой женщиной, как и заниматься с ней любовью, было сродни борьбе – одновременно раздражающей и возбуждающей. Похоже, ей вообще нравилось сражаться.

– Ну так скажите мне, Мона, какая связь между всем этим и Вилларом из Онкура? Как вообще мы здесь оказались?

Мона взглянула ему в лицо, словно все еще не знала, стоит ли ей говорить или лучше промолчать. Потом поджала под себя ноги и широким жестом обвела пространство вокруг них:

– Видишь этот дом? Он необычный. Мы, компаньоны долга, называем такой дом «кайенной». Вообще-то этот дом – кайенна Онкура.

Озадаченный Ари нахмурился:

– Вы? Вы хотите сказать… что вы тоже…

– Да. Хотя я не совсем компаньон долга, скажем, я облечена правами в компаньонаже. Я то, что называют Матерью.

– Так вот что связывало вас с Полем? Компаньонаж?

– В некотором роде. А ты думал, я его любовница?

Ари пожал плечами, не желая признаваться, что эта мысль действительно мелькала у него в голове.

– Я не сплю со всеми встречными мужчинами, Ари.

– Выходит, мне следует поблагодарить вас за оказанную честь.

Она подняла глаза к потолку.

– Значит, с Полем вас сблизил компаньонаж?

– Я Мать этой кайенны, а Поль регулярно бывал здесь.

– Если не ошибаюсь, Мать у компаньонов нечто вроде управляющей, которая занимается кайенной, верно? А я полагал, у вас картинная галерея.

– Моя роль скорее символическая, Ари. Знаешь, сейчас кое-что изменилось, но долгое время кайеннами действительно управляли женщины. Такие дома были во всех городах Франции, и молодые компаньоны, совершавшие свое путешествие, за небольшую плату находили в них приют. Мать действительно управляла домом. Она содержала кайенну, размещала вновь прибывших, кормила их и в то же время была наделена материнской властью в этом мужском сообществе. Молодые встречали здесь других подмастерьев, а также мастеров, которые обучали их своему искусству и приобщали к строительству…

– Ладно-ладно… Но вы же не станете утверждать, что вы управляющая домом для приезжих молодых компаньонов долга? А значит… Если вы оказываете им такой же гостеприимный прием, как мне, путешествие придется им по вкусу!

– Забавно. Какой изысканный комплимент! – съязвила она. – Нет, Ари. Молодые компаньоны здесь не останавливаются. Кайенна Онкура не такая, как прочие, к тому же о ней известно лишь немногим…

– Позвольте, я угадаю: тем, кого сейчас убивают одного за другим?

Она кивнула и снова отхлебнула вина. Ари начинал понимать, какова ее роль во всей этой истории. Но многое оставалось непонятным.

– Значит, Поль ничего не рассказывал тебе о ложе Виллара из Онкура?

– Ничего.

– Выходит, он умел хранить тайну лучше, чем большинство из нас. Ах, если бы и другие держали язык за зубами…

– Так скажите, что это за пресловутая ложа Виллара из Онкура?

– Тебе очень хочется знать, верно?

Ари промолчал.