И вот женщина, которая еще вчера дорожила своей незапятнанной репутацией и оберегала покой супруга, забывает обо всем на свете и становится притчей во языцех у всего города…

Она влюбилась. Нельзя сказать, что Эмили не любила мужа. Она испытывала к нему безграничную нежность, она ценила и понимала его, он был ей близок, как никто… Она любила его, но это чувство было ей не по росту.

Это был не тот размах, не тот накал. Это была любовь, которая не смогла устоять перед страстью. Эмили не сопротивлялась захватившему ее чувству, не задумывалась о последствиях, не колебалась в выборе. Она сожгла все мосты и сама отдалась всепоглощающему пламени.

Ричард был на три года младше нее. Он уже год с лишним наслаждался свободой, оставив жену и двоих детей. Этот человек был полной противоположностью мужа Эмили: неглупый, но не образованный, сильный и властный. Привыкшая к почитанию и обожанию Эмили вдруг оказалась в беспрекословном подчинении у человека, который, хоть и окружал ее заботой и ухаживал за ней так, как, по его мнению, подобает ухаживать за женщиной, но не понимал ее и не осознавал, что она отличается от тех женщин, с которыми он привык общаться. А Эмили была так влюблена, что Ричард с его грубостью, жаргонными словечками и ругательствами стал для нее олицетворением мужественности. Так в старину знатная дама могла отдать предпочтение конюху, от которого несло навозом и потом, и ни один сиятельный граф в белоснежных манжетах не был в ее глазах столь привлекательным.

Ричард многое умел, но плохо ладил с людьми. Он вечно бывал зол на чьи-то происки, подсиживания и наветы. За него держались, ценя его умения, и смотрели сквозь пальцы на его вздорный характер и частые выпивки. Но он все равно был уверен во всеобщей недоброжелательности. Если бы он был женщиной, то несомненно имел бы репутацию стервы, но он был мужчиной, а потому считалось только, что у него сложный характер и, к тому же, проблемы с алкоголем.

Он снимал дешевую квартиру на окраине города, по соседству с местной табачной фабрикой. Эмили появлялась там в его выходные, и в этой берлоге холостяка, с убогой мебелью и одноразовой посудой, недоеденными пиццами и пустыми пивными бутылками на столе, она была по-настоящему счастлива. Она боролась с этим безобразием, но с чрезвычайным трудом наведенное подобие порядка длилось недолго: стоило ей не появиться день-два, и Дик вновь приводил квартиру в более привычный для нее вид.

Виделись они практически каждый день. Муж Эмили полностью доверял ей, поэтому никогда не задавал вопросов, где она была и как провела день.

Она всегда сама делилась с ним всем, что казалось ей интересным. А теперь ей приходилось лгать, чтобы не заронить в нем подозрений своим молчанием. Впрочем, чем дальше, тем чаще она все же отмалчивалась. Ужин, обычно проходивший в оживленной беседе, теперь, бывало, походил на поминальную трапезу: муж внимательно посматривал на Эмили, пытаясь понять, что с ней происходит, а она избегала его взгляда и грезила наяву о своем любовнике.

Им не хватало встреч по выходным. Они не могли проводить вместе ночи, поэтому днем старались утолить ту любовную жажду, что одолевала их. Менялись места работы Ричарда – и менялись декорации их встреч. Сначала это была комната под самой крышей в автомастерской, где они познакомились, когда Эмили решила подлечить свой «ситроен», предшественник белого «фольксвагена».