Они напоминали двух сумасшедших. Едва появлялась Эмили, Ричард бросал работу, и они надолго исчезали. Затем он возвращался на рабочее место, а она, затаившись, ждала, когда он снова улучит момент, чтобы вернуться к ней. Конечно, они старались не привлекать к себе внимания, но это было невозможно. Косые взгляды, смешки и перешептывания стали неотъемлемым фоном их отношений. Но им это было почти безразлично. Они ни о чем не могли думать, кроме как друг о друге, о том моменте, когда их губы сольются, когда переплетутся тела и они вновь станут одним целым.

Муж Эмили был первым, кто почувствовал, что с ней что-то происходит, но последним, кто узнал, что именно. О его рогах судачил весь город, но он до самого последнего момента не ощущал их тяжести, предполагая все, что угодно, но только не то, что стал участником самой банальной и пошлой драмы.

Фейерверк страсти длился более полугода. Потом начался спад. Нет, Эмили была по-прежнему влюблена и готова отдавать себя без остатка, но Ричард… Он был ненасытен, и одной, пусть даже очень красивой и соблазнительной женщины ему было мало. Однажды Эмили обнаружила в его комнате чьи-то чулки, в другой раз от него исходил едва уловимый запах чужих духов… А главное, его глаза уже не вспыхивали так жадно, как это бывало прежде, его руки не торопились сорвать с нее одежду… Начались сцены ревности, упреки, слезы – словом, все то, что мужчина просто не в состоянии долго переносить.

Теперь Ричард встречал ее холодно и давал понять, что она отвлекает его от работы и компрометирует в глазах коллег и начальства. О том, что она давно уже погубила свою репутацию, он не вспоминал. Ведь она взрослая женщина, не правда ли? Так к чему строить из себя соблазненную школьницу? Эмили чувствовала его растущее раздражение, но ничего не могла с собой поделать: каждый день ему приходилось видеть ее заплаканные глаза, ее осунувшееся лицо. Ричард не был каким-то злодеем, и его чувство к Эмили было действительно серьезным. Но он не хотел менять свою жизнь, не испытывал желания снова связывать себя женитьбой и клясться в вечной любви и верности.

Они выходили на улицу, потому что он теперь предпочитал не афишировать их встречи перед коллегами, и Эмили начинала свой бесконечный, повторявшийся из раза в раз монолог, а Ричард молча курил, и лицо его было совершенно спокойным. По выходным она приходила к нему, как прежде, но теперь его часто не оказывалось дома. Эмили по привычке прибирала квартиру, что-то готовила (никогда прежде не занимавшаяся хозяйством, она за полгода научилась неплохо готовить), а потом ей не оставалось ничего другого, как только сесть за накрытый на двоих стол и, спрятав лицо в ладонях, горько расплакаться. Когда же она заставала Ричарда дома, он вдруг вспоминал, что ему необходимо срочно уйти, а на все ее расспросы бросал одну-единственную фразу: «Я никогда не отчитывался даже перед женой!» Эмили казалось, что ее Дика подменили другим человеком. Ведь тот, прежний, ее Ричард никогда бы не смог произнести подобное, да, он не слишком хорошо воспитан, но он никогда не был хамом. И у него не было от нее никаких секретов, она знала о каждом его шаге, они рассказывали друг другу о каждом часе, проведенном в разлуке… Тот Ричард любил ее, а этот… Он не гнал ее от себя и иногда даже занимался с ней любовью, а ей казалось, что пока он хочет ее, еще не все потеряно. Правда, в постели все теперь происходило не совсем так, как она представляла себе в грезах о возлюбленном. Секс имеет свою душу, а то, что происходило между ними теперь, больше напоминало гимнастические упражнения.

Возвращаясь домой, она бросалась на постель и рыдала: все, все кончено! Но ночь приносила с собой воспоминания и сны, переполненные недавним счастьем, и вновь оживала надежда, и Эмили просыпалась утром, почти уверенная, что все еще можно вернуть, что у них есть еще шанс… Его безразличие – только маска, говорила она себе.