– Но, Эмили, – возразила она. – Мало ли, почему его не было дома.

– Я оставила сообщение.

– Ну, может быть, он почувствовал по вашему голосу, что вы чем-то обеспокоены, и догадался, чем именно. Вы относитесь к нему, как к сыну, а он, возможно, относится к вам, как к матери… – Эмили кивнула. – И боится вашего осуждения. В трудные периоды людям свойственно забывать самых близких людей, даже прятаться от них, потому что им… просто стыдно. Может быть, стоит позвонить ему снова?

Эмили задумалась.

– Наверное, вы правы, – наконец проговорила она. – Но я не могу ему звонить. Просто не могу. Если он не хочет сейчас общаться со мной, то пусть так и будет. Но я так хотела бы помочь ему! Хоть чем-нибудь.

* * *

Прошло несколько дней. Курс лечения, назначенный врачом, дал свои результаты. Эмили снова начала подниматься, но прежнего интереса к жизни, которым еще недавно она так восхищала Джуди, теперь не было. Словно во сне пожилая и больная женщина передвигалась по дому, мало, без аппетита, ела и почти не говорила. Джуди хотелось как-то растормошить ее, увлечь чем-то, но порой она боялась даже заговорить.

Телефон молчал. Казалось, Эмили и не ждет звонка, но Джуди была уверена, что это не так. Сама она вздрагивала от каждого телефонного перелива, мчалась, как на пожар, но это была Берта, или медсестра сообщала время своего прихода для очередной инъекции, что были предписаны Эмили. Джуди стала терять терпение. Она ничем не могла помочь себе и, побуждаемая жаждой хоть какого-то действия, решила помочь Эмили. В этом было что-то авантюрное, была доля того сумасшествия, которое жило в ней, в Эмили и во Фрэнке. Ей не полагалось влезать в семейные отношения, проявлять непрошеную инициативу. Но она уже вдохнула в свои легкие воздух этого дома, впустила в душу непростой мир этой семьи и теперь не могла отделить свои проблемы от проблем Эмили. Если она в силах помочь, значит, должна это сделать.

И Джуди, словно воровка, залезла в записную книжку Эмили, чтобы найти телефон Фрэнка. Она робела, набирая номер, и почти обрадовалась, когда услышала: «Вы позвонили в квартиру Фрэнклина Дорсона. Меня нет дома. Буду рад услышать ваш голос, прослушав запись, и обещаю перезвонить. Итак, кому я понадобился?» Джуди улыбнулась, но сообщения оставлять не стала. Она набирала номер по нескольку раз за день, но слышала все ту же фразу. Наконец, она даже рассердилась и на вопрос, кому понадобился этот неуловимый Фрэнклин Дорсон, заявила: «Не знаю, как скоро вы сдержите обещание перезвонить, но, если сочтете возможным, поинтересуйтесь здоровьем небезызвестной вам миссис Краун». После этого ее полеты к телефону стали еще стремительнее. И однажды Джуди услышала незнакомый мужской голос, который с некоторым удивлением осведомился, кто она такая.

– Я работаю у миссис Краун.

– Ах, да! Она мне говорила. Это вы мне звонили?

– Да, я.

– Ну, конечно, тот же голос. И, к тому же, вы не слишком любезны.

– Вы, надо сказать, тоже.

– Послушайте! Вы странно ведете себя…

– Мистер Дорсон! – перебила его Джуди, которая была уже не на шутку рассержена. – Я работаю у миссис Краун, но это не означает, что я нахожусь в какой бы то ни было зависимости от вас, не так ли? – Фрэнк, видимо, не сразу нашелся, что ответить. – Кроме того, звонок вам был моей личной инициативой, – продолжала она. – Миссис Краун ничего о нем не знает, и я просила бы вас не говорить ей…

– Вот видите, – попробовал пошутить собеседник, – все же кое в чем вы от меня зависите.

– Это больше в ваших интересах, чем в моих, – парировала Джуди.