|
Ким и Навуходоносор прыснули. А Строгов выдал еще одну фразу, смысл которой показался загадочным и для сталкеров тоже. – Что ж, – сказал он. – Похоже, некоторые живут так, словно Пикник продолжается. А Папаша Линкольн спросил: – Похоже, Мелкие Засранцы помогают вам определять расположение аномалий? – Мы говорим Колодцы, – поправил Джон. – Колодец Смерти, Жаркий Колодец, Темный Колодец… – Ну понятно, – перебил его Папаша. – Вы тут сами с усами. Но мне нравится, как вы приспособили «рачьи глаза», вот бы и наши ребята так научились. – Не получится, – возразил Лопес. – Для этого у вас нормальное количество пальцев… и всего остального. Отряд, возглавляемый двумя мутантами, отправился дальше. Ким то и дело бросала в сторону озера опасливые взгляды, но больше ничто не потревожило размеренный ритм бутылочно-зеленых волн. …Чем ближе они подходили к поселку, тем менее праздничным становился вид коттеджей. Словно наведенная иллюзия, которая вблизи теряет силу, так развеивался этот мираж. Яркие цвета блекли, четкие грани и прямые линии становились ломаными или волнистыми, пропорции искажались, привычная геометрия вытеснялась сюрреалистическим бредом. Было ясно видно, что крайний коттедж оброс похожими на грибы-паразиты «сучьими погремушками», другой дом опутывали мерцающие лианы, третий был облеплен трепещущей на ветру влажно блестящей пленкой. С каждым шагом у сталкеров оставалось все меньше желания провести в «Радужных озерах-2» хоть сколько-нибудь времени. Но следы Бродяги Дика все так же отлично читались на пожухлой траве и на мягкой, сыпучей земле, а в сопровождении мутантов они за полчаса прошли столько, сколько в обычных условиях проходят в Зоне за день. Точнее, за ночь. Шоссе, которое вело к поселку, когда-то наверняка было образцовым, и мажоры гоняли по нему на роскошных тачках шестидесятых-семидесятых годов, под рок-н-роллы Пресли и Берри. Но некогда гладкий асфальт давно растрескался, из трещин пучками росла трава и «черная колючка». Выйдя на дорогу, мутанты прибавили шагу. Уже порядком измотанные сталкеры едва поспевали за ними. Возле поселка, очевидно, было безопасно, поэтому «рачьи глаза» разлетелись в разные стороны и замелькали над степью, словно трассирующие пули. Из поселка навстречу отряду выбежало горбатое существо. Оно стремительно переставляло кривые ноги и то и дело опускалось на четвереньки, опираясь на костяшки пальцев длинных и тонких рук. Изувеченное мутацией тело было прикрыто серой рогожей. С шеи свисала похожая на сдувшийся воздушный шар опухоль. Ким собрала всю волю в кулак, чтобы не выказать нахлынувшего на нее страха, а еще – жалости и неизбежного отвращения. Ребенок… В его внешности осталось еще меньше человеческого, чем в облике Мыши. Из поколения в поколения мутанты «Радужных озер-2» все сильнее отдалялись от людей. Приближаясь к тем, кто стоял за Посещением? Или же в данном случае утрата человеческого не означала близость к чему-то, пусть хоть далекому, но стоящему на равном или более высоком эволюционном уровне? Но, скорее всего, все это было погружением в хаос. Ким запустила руку в рюкзак. Вытянула планшет, и едва не подпрыгнула от радости, когда увидела, что экран светится. Она собралась было записать свою мысль по «горячим следам», но потом подумала, что у всякой «отмороженности» должен быть предел. Идти по неисследованным землям Зоны, уткнувшись носом в планшет, было бы моветоном и верхом снобизма. Ребенок-мутант обежал Джона и Алекса, словно посчитал их недостойными внимания, кинулся сразу к сталкерам. Ростом он был им по пояс. – Черт! – отшатнулся Папаша Линкольн, когда грязные руки с ненормально вытянутыми пальцами захлопали по его карманам. – Не дергайся, Папаша, – посоветовал Строгов. |
