— В данном случае все выглядело честным.

— Насколько мне известно, — уклончиво сказал Лоример. — Оставались кое-какие цифры, которые нужно было подтвердить, — точная стоимость заказа из США. Знаю только, что наше расследование было практически завершено.

Потом его сменил Раппапорт. Он начал зачитывать основные факты: возраст мистера Дьюпри, время, в которое позвонил Лоример, время смерти, причину смерти, подлинность свидетельства о смерти, отсутствие каких-либо указаний на насильственную смерть. Его голос звучал ровно, удовольствие, которое доставляла ему эта роль, было очевидным — настолько очевидным, что казалось, будто он постоянно подавляет самодовольную усмешку.

В окно справа Лоримеру было видно, как в квадрат голубого неба вторгаются хмурые серые тучи… Мысли его блуждали, и он осознал, что теперь, впервые за свою взрослую жизнь, ему придется просить банк о превышении кредита: дурной знак, зловещее предзнаменование. Черт побери Хогга. Лоример даже не заметил, как Раппапорт покинул свидетельское место, и вполуха слушал беседу между клерком и следователем. Но он мог бы поклясться, что, когда приглашали следующего свидетеля, клерк произнес имя, звучавшее очень похоже на «миссис Малинверно». Что доказывает, сколь безраздельно она царит…

Он поднял взгляд и увидел, как в зал нервной походкой входит стройная бледнолицая женщина с вялым подбородком и заостренным носом, в черном костюме, и суетливо садится (долго разглаживает юбку, отряхивает и расправляет рукава) наискосок от следователя. На лацкане жакета у нее была янтарная брошь, к которой она то и дело прикасалась, как к талисману. Лоример отметил, что она намеренно избегает смотреть на него: даже плечи ее были несколько скошены, словно она прилагала физические усилия, чтобы не поворачиваться к нему лицом. Родственница, догадался он, взглянув на Раппапорта; тот ухмыльнулся, показал ему знаком «все о'кэй» и беззвучно произнес «молодцом».

Следовательница приступила к вопросам:

— Миссис Мэри Вернон, вы сестра покойного мистера Дьюпри?

— Да, это так.

Вот почему в черном, понял Лоример. Дьюпри был холостяком, рассказал ему Раппапорт, «повенчан с работой», как говорится. Наверное, страшный удар для семьи — самоубийство, сочувственно подумал Лоример, столько вопросов осталось без ответа.

— Я была в отпуске на Средиземном море, — рассказывала миссис Вернон, урожденная Дьюпри, слегка дрожащим голосом. — Я дважды разговаривала с братом по телефону на той неделе — перед его смертью.

— Как бы вы описали его настроение?

— Он был очень встревожен и угнетен, поэтому из аэропорта я сразу поехала к нему. Он был очень расстроен поведением страховой компании — бесконечные отсрочки, расспросы, отказ от выплаты компенсации.

— Это была компания «Форт Надежный»?

— Он все время говорил о том оценщике убытков, которого к нему приставили.

— О мистере Блэке?

Наконец-то она посмотрела на него. Нечеловечески ледяной взгляд будто бичом хлестнул Лоримера. Господи Иисусе, неужели она думает, что это я…

— Должно быть, это так, — сказала она. — Мой брат, Осмонд, никогда не называл его по имени. Он говорил просто об оценщике убытков.

— Мистер Блэк утверждает, что встреча с вашим братом носила совершенно рутинный характер.

— Тогда почему же брат был так расстроен? Он боялся прихода оценщика убытков, по-настоящему боялся. — Она повысила голос. — И когда я позвонила в последний раз, он все твердил: «Оценщик придет, оценщик придет».