— Не понимаю.

— И я не понимаю, Лоример, и я не понимаю. Туман на рисовом поле рассеивается, но леопарда мы по-прежнему не видим. Но ты уж попомни мои слова, — Хогг ухмыльнулся, — «Тихо — ловим обезьянку».

— Кто же обезьянка? Неужели мистер Хивер-Джейн?

— Мои уста запечатаны, Лоример. — Хогг подобрался поближе. — Как ты можешь пить английский чай с лимоном? Гадость какая. Я сразу учуял в комнате посторонний дух. Лоример, ты должен пить чай с молоком, иначе люди подумают, что ты неженка.

— Люди начали пить чай с молоком всего сотню лет назад.

— Херня собачья, Лоример. Про Дьюпри что-нибудь слышно?

— Ничего. — Тут, кое-что вспомнив, Лоример спросил Хогга о той рекламе «Форта Надежного». Хогг никогда о ней не слышал, не видел ее, хотя сказал, что действительно припоминает какую-то недавнюю кампанию, которая не понравилась правлению (Хогг имел связи с правлением «Форта Надежного», вспомнил Лоример), — ее то ли вовсе отвергли, то ли определили для показа в менее удобное время, начав взамен разрабатывать какой-то более положительный или менее мельтешащий сюжет. Зато уж стоило это будь здоров, сообщил Хогг, и кто-то сорвал царский куш. Может, эту рекламу он имеет в виду? Лоример решил, что, наверное, так оно и есть, и снова с удовольствием подумал о той девушке, подумал о том, как удачно он проснулся в такую рань, — приятнейшее совпадение.

Хогг оперся тучным бедром об угол стола.

— А что, Лоример, ты такой большой любитель телерекламы?

— Что? А, да нет.

— Мы делаем лучшие рекламные ролики в стране.

— Правда?

— По крайней, есть чем гордиться, — проговорил Хогг с какой-то горечью, покачивая ногой.

Лоример заметил, что на ногах у Хогга тоненькие — совсем не флотского вида — мокасины, скорее уж мягкие тапочки; в них его ступни казались слишком миниатюрными для такого коренастого, упитанного мужчины. Хогг заметил направление его взгляда.

— Куда ты, черт побери, смотришь?

— Никуда, мистер Хогг.

— Тебе не нравятся мои туфли?

— Да нет, вовсе нет.

— Нельзя так глазеть на чужие ноги, это чертовская наглость. Просто верх грубости.

— Простите, мистер Хогг.

— У тебя все еще нелады со сном?

— Боюсь, что да. Я хожу в одну клинику, там исследуют нарушения сна. Может быть, удастся понять причины.

Хогг по-приятельски проводил его до двери.

— Береги себя, Лоример. — Хогг улыбнулся ему одной из своих редких улыбок; это выглядело так, будто он репетировал недавно отработанное выражение лица. — Ты — важный… Нет, ты — ценнейший сотрудник «Джи-Джи-Эйч». И нам надо, чтобы ты находился в отличной форме. В отличной форме — запомни, в отличной!

257. Хогг редко говорит тебе комплименты, и, когда он это делает, ты принимаешь их без благодарности, с подозрением, — так, словно за тобой наблюдают, или так, словно где-то рядом начала приоткрываться ловушка.

Книга преображения

По карте Лоример увидел, что гостиница располагается совсем неподалеку от набережной, как раз за рекой, между Темпл-Лейн и Эрандел-стрит, откуда, возможно, открывается вид сбоку на половину Национального театра или дальний берег. Согласно материалам в папке, эта гостиница строилась компанией недвижимости под названием «Гейл-Арлекин Пи-Эл-Си», а сама должна была называться — подумать только — «Федора-Палас». Строительство было уже на три четверти завершено, как вдруг однажды, поздно ночью, на девятом и десятом этажах, где размещался двойной комплекс (спортивные залы и сауна), вспыхнул пожар.