— Были с ними какие-нибудь сложности?

— Были какие-то споры по поводу партии турецкого мрамора. Запаздывала доставка. Забастовка в карьере, что-то вроде того. Обычные заморочки. Им пришлось туда лететь и самим все утрясать.

Спустившись вниз и зайдя во времянку, Лоример взял копии всех важных договоров (на всякий случай, для верности) и вернул каску. Хогг был прав: дело это было с душком, и отнюдь не от дыма. Одного визита к «Эдмунд, Ринтаул лимитед» будет достаточно, чтобы подтвердить подозрения, предположил Лоример. Все это выглядело как старое знакомое мошенничество, давным-давно известное крючкотворство, только вот с масштабом было что-то не так: возможно, скромный случай заурядного подлога, чудовищно вышедшего из-под контроля, переросшего в нечто катастрофичное, как в фильмах ужасов. В одном, впрочем, Хогг был более чем уверен: тут им придется выложить кое-какие деньжата. Вопрос лишь в том, сколько именно?

Лоример услышал нежное щебетанье мобильного телефона в кармане пиджака.

— Алло?

— Лоример Блэк?

— Да.

— Фрак и ливень — дрянь!

— A-а, добрый день.

— Как насчет обеда? Я заскочу. «У Чолмондли»?

— Гм… Ну, хорошо. Звучит неплохо.

— Отлично. Увидимся в час.

Нажав на кнопку отбоя, Лоример отправил Хивер-Джейна обратно в эфир и нахмурился, вспомнив туманные догадки Хогга. Первый день на работе — и уже желает обедать с Лоримером Блэком. А где я в это время обретаюсь?

* * *

Ресторан «У Чолмондли» выглядел как нечто среднее между спортивным залом и восточным борделем. Внутри стоял полумрак от ротанговых штор на окнах и расставленных повсюду финиковых пальм. Под потолком висели вентиляторы, бамбуковая мебель спорила со старомодным, вышедшим из употребления спортивным реквизитом — темно-коричневыми крикетными битами, скрещенными веслами, деревянными теннисными ракетками, тонированными в сепию фотоснимками спортивных команд и выстроенными рядами треснувшими рыболовными удочками. Обслуживающий персонал, и мужчины и женщины, были облачены в полосатые мясницкие передники и канотье (можно ли носить канотье с городским костюмом?). Из спрятанных динамиков едва слышно доносились мелодии западных баллад и кантри.

Хивер-Джейн уже сидел за столом, перед наполовину осушенной «Кровавой Мэри», украшенной веточкой сельдерея, и снимал целлофан с пачки сигарет, которую ему только что принесла официантка. Он помахал Лоримеру.

— Хотите одну? Нет? Ну, тогда закажем по бутылке домашнего красного и домашнего белого. — Тут, видимо, ему пришла на ум какая-то неприятная мысль, и он замер. — Это ведь не английское вино?

— Нет, сэр.

Лоример угадал по акценту, что девушка — иностранка. Она была немного сутулой, с болезненным, усталым лицом.

— Слава богу. Принесите вино, а через десять минут снова подойдете.

Лоример протянул руку.

— В чем дело? — Хивер-Джейн глядел на него с недоумением.

— Добро пожаловать в «Джи-Джи-Эйч». — Лоример все время забывал, что эти люди не любят здороваться за руку, и теперь ему пришлось неопределенно повести рукой, изображая стандартный жест приветствия. — Не застал вас в офисе. — Лоример сел, отказавшись от предложенной сигареты. Автоматически провел быстрый осмотр: темно-бордовый шелковый галстук с мелким рисунком, новенькая бледно-розовая рубашка — плохо выглаженная, зато с монограммой ТХД, вышитой (странно!) на краю нагрудного кармана; французские манжеты, золотые запонки, никаких дурацких подтяжек, кольцо-печатка, мокасины с кисточками, голубые носки, немного тесноватый темно-синий готовый костюм в тонкую полоску, двубортный, с двойными клапанами, явно сшитый на человека более стройного, чем сидевший напротив него Хивер-Джейн.