Глава восьмая

— Алло?

— Могу я поговорить с Флавией Малинверно?

— Это я.

— Доброе утро. Это Лоример Блэк. Мы встречались…

— Кто-кто?

— Лоример Блэк. Мы…

— А разве я вас знаю?

— Мы недавно виделись, совсем мельком. В «Алькасаре». Я говорил, что мне очень понравилась ваша игра. В той рекламе «Форта Надежного».

— Ах да. — Пауза. — А откуда у вас мой телефон?

— Я же рассказывал — я работаю в «Форте Надежном». У них там вся информация хранится. — Он начал путаться в словах. — От компании, которая снимала ролик. Ну, знаете, всякие там списки приглашенных, м-м… записи о перевозках…

— В самом деле?

— Да, они всё сохраняют. Это же страховая компания, не забывайте. Все где-нибудь хранится.

— Скажите пожалуйста…

— Да. — Ну и влип! — Я тут подумал, а не встретиться ли нам. Выпьем что-нибудь, пообедаем вместе?

— С какой стати?

— Ну, просто… Честно говоря, просто потому, что мне бы этого хотелось.

Молчание. Лоример нервно сглотнул. Во рту совсем пересохло, ни капли слюны.

— Ну хорошо, — ответила она. — Я свободна в воскресенье вечером. Где вы живете?

— В Пимлико. Люпус-Крезнт, — уточнил он, как будто это звучало более привлекательно и должно было придать ему веса.

— Нет, мне это не подходит. Встретимся в «Кафе Греко» на Олд-Комптон-стрит. В половине седьмого.

— Половина седьмого, «Кафе Греко». Буду ждать.

— Тогда до встречи, Лоример Блэк.

175. Безумство Синбада. У Синбада Финглтона были непослушные темно-русые волосы, часто немытые, сваливавшиеся в толстые пряди, похожие на древесные стружки и свисавшие с низкого лба прямо ему на глаза. У него были хронические проблемы с пазухами носа: он постоянно сопел, а дышать ему приходилось ртом. Поэтому большую часть дня рот у него оставался открытым, да и ночью, во сне — тоже. Ему нравилось выполнять какую-нибудь простую работу — рубить, косить, резать, копать, таскать, — и поэтому отчаявшийся отец (позвонив приятелю из городского совета) пристроил его чернорабочим в местный Парковый департамент. Другим удовольствием в жизни Синбада была марихуана, а также ее производные; если верить его рассказам, выходило, будто все коллеги разделяли его вкусы и проводили рабочий день, ухаживая за инвернесскими газонами и бордюрами, кустарниками и саженцами, в каком-то блаженном наркотическом тумане. Синбаду нравилось экспериментировать и с другими наркотиками, а когда некий приятель продал ему несколько таблеток ЛСД он сел в «лендровер», принадлежавший Парковому департаменту, и на протяжении тридцати шести часов колесил в одиночестве по скалистым просторам Глен-Африка (его отцу пришлось сделать еще целый ряд умоляющих звонков, используя все полезные связи). Это был «ну, самый улетный» (говорил потом Синбад) опыт в его жизни, и теперь ему хочется угостить — совершенно бесплатно — ЛСД тех постояльцев, кто желал бы на себе испытать мощное действие этой штуки, полностью меняющей восприятие мира. Лахлан и Мердо взяли у него несколько таблеток, сказав, что попробуют как-нибудь у себя на Мулле. Остальные равнодушно, но вежливо отказались (Джойс — от лица Шоны: сама Шона была бы не прочь).