— Да пош-шёл ты!..

Бубнов пинком распахнул дверь и вывалился из каюты.

Хрипунов довольно ухмыльнулся.

— Встречал я таких, — сказал он Нерехтину. — Не терпят капитанов. Мстят или завидуют — чёрт их разберёт. Порода у них поганая.

Сам величиной с клопа, а влезет на большого — и вроде выше всех.

Иван Диодорович, соглашаясь, мрачно кивнул.

До революции Хрипунов командовал буксиром «Самара», построенным на костромской верфи общества «Дружина». «Самара» считалась одним из трёх волжских буксиров-богатырей. Двумя другими силачами были «Редедя» Мотовилихинского завода и германский «Марк» пароходства «Ока». Рядом с этими великанами «Лёвшино» Ивана Диодоровича выглядел как деревенский конёк-горбунок рядом с першеронами. Громоздкий Игнат Палыч даже внешне напоминал свою любимую «Самарушку» — по правде говоря, огромную и неуклюжую, с двумя дымовыми трубами впереди и позади рулевой рубки.

— А как ты у красных оказался? — спросил Иван Диодорович.

— А где мне ещё быть? — искренне удивился Хрипунов. — Большевики за счастье простого народа вышли. Ты разве не народ, Зимогорыч?

Нерехтин отвёл взгляд.

Большевики экспроприировали его судно. Объяснение было несложное: средства производства должны принадлежать народу. Значит, он, капитан Нерехтин, не народ. А если же он всё-таки народ — тогда большевики просто новые господа, но не такие, как Митя Якутов, который своим трудом воздвиг свой капитал, а вроде тех ловкачей, которые за взятки получали от власти миллионные подряды и в одночасье становились владельцами мануфактур и железных дорог. Впрочем, ловкачи людей не расстреливали… Однако спорить с Хрипуновым Иван Диодорович не хотел. Простосердечный Игнат Палыч всегда был капитаном по найму и не имел буксира в собственности.

— Что там выше с пароходами у чебаков? — спросил Игнат Палыч.

— «Рассвет» в Галёво стоит, «Сергея Витте» я не видел в темноте, но, думаю, он в Гольянах или в Сайгатском затоне. На Усть-Речке у верфи какой-то катер болтался. «Русло» же в карауле у Частых островов.

— А баржа со смертниками?

— Её не заметил. На рейде не торчала, может, к пирсу подтянули.

Хрипунов запыхтел, размышляя.

— Палыч, — осторожно сказал Нерехтин, — у нас во флотилии командиры уверены, что вам Сарапул не удержать.

— Брешут! — здоровенной ручищей отмахнулся Хрипунов.

— Может, и не брешут… — Иван Диодорович вздохнул. — И ты бы поберёг себя… Довольно ведь уже капитанов растратили.

09

Взбивая пену задним колесом, «Бирюза» уходила вверх по течению.

Иван Диодорович зевнул в кулак. Всё было хорошо: машина работала, в кожухах гулко шумела вода, под крамболом кипел бурун, баржа не рыскала, а буксирный трос не провисал. Хмурая река чуть отсвечивала на изгибе.

— Сдам, пожалуй, вахту, — сказал Нерехтин. — Принимай судно, Серёжа.

Старпом Серёга Зеров почесал нос в замешательстве.

— Тут ведь ещё такое дело, дядь Вань… Словом, этот Бубнов вернулся с «Бирюзы» злой как чёрт. Материл и тебя, и Хрипунова… Велел нашу Стешку на свою баржу свезти. Сказал, на хозяйство нужна, однако ясно же почто…

Сонливость слетела с Ивана Диодоровича, как шапка слетает от удара в лицо. Мерзавец Бубнов, униженный на «Бирюзе», отыгрался перед ним, перед капитаном Нерехтиным, на самом слабом и уязвимом человеке из команды.

— Как же ты допустил, Серёжа?!

— Я при штурвале был… Увидел Стешку только уже в лодке у моряков.