|
Верши там у него расставлены. А я уж как стал к деревне подходить, гляжу - за мной бегут. Говорят, Кузьмина убили. Побежали мы обратно. Действительно, лежит Кузьмин". - "Стрелял-то кто?" - "Не знаю". - "А лодка где?" - "Не знаю". А милиционер говорит: "Ловок ты, брат, сочинять". Нет того, чтобы разобраться. Миша пытался себе представить и луг, и убитого Кузьмина, и Николая, и толпу вокруг них, и милиционера... А может быть, поблизости орудуют бандиты... Миша подумал об Игоре и Севе. Ведь и их могли бандиты пристукнуть. Вот что делается! - Вы не беспокойтесь, - сказал Миша, вставая, - все разъяснится. Николая взяли в город как свидетеля. - Нет уж, - вздохнула Мария Ивановна, - не скоро ее, правду-то, докажешь! 11. Графиня Директор детского дома Борис Сергеевич оказался высоким, сутуловатым молодым человеком в красноармейской гимнастерке, кавалерийских галифе и сапогах. Он был в очках. Это удивило Мишу: военная, да еще кавалерийская форма, и вдруг - очки! Как-то не вяжется. Он искоса и, как показалось Мише, неодобрительно посмотрел на палатки, точно ему не нравится и лагерь, и вообще все, так что Миша начал себя чувствовать виноватым в том, что усадьба Карагаево так запущена. Они вышли на главную аллею и сразу увидели графиню. Старуха стояла на веранде, подняв кверху голову, в той самой позе, в какой ее уже видели мальчики, когда прятались в конюшне. Казалось, что она поджидает их. Приближаться к этой неподвижной фигуре было довольно жутко. Они остановились у ступенек веранды. Борис Сергеевич с знакомым уже Мише неодобрением смотрел на старуху, на ее обрамленное седыми волосами лицо с крючковатым носом и грязно-пепельными бровями. И под действием его взгляда все беспокойнее становилась графиня, ее большие круглые глаза с волнением и ненавистью смотрели на пришельцев. Уверенность и спокойствие Бориса Сергеевича понравились Мише. И странно - Коровин тоже держался так, точно этой старухи и не было здесь вовсе. А когда приходил сюда с Мишей, так "сердце захолонуло". Наконец старуха спросила: - Что вам угодно? - Я директор московского детского дома номер сто шестнадцать. Разрешите узнать, кто вы. - Я хранительница усадьбы, - объявила старуха. - Прекрасно, - сказал Борис Сергеевич. - Есть предположение организовать здесь детскую трудовую коммуну. Я бы хотел осмотреть дом. Старуха вдруг закрыла глаза. Миша испугался. Ему показалось, что она сейчас умрет. Но старуха не умерла. Она открыла глаза и сказала: - Этот дом - историческая ценность. Я имею на него охранную грамоту. |
