|
Это человеческая бомба замедленного действия, а главное, ложь на государственном уровне, которая убьет сотни людей, доверявших своей стране и справедливо полагавших, что их защитят. Я выбрала свой путь не для того, чтобы стать сообщницей преступления, я отказываюсь участвовать в заговоре молчания. Облученные люди имеют право знать истину, – возможно, заболеют единицы, но даже если один человек – все равно это слишком. К несчастью, кошмар неизбежен. Такова статистика. У нас есть цифры из Невады, и они ужасающие. Вот почему я взяла эти документы – тогда никто не обращал на них внимания. Я хотела сохранить неопровержимые доказательства, чтобы установить эту связь, и собиралась вручить их жертвам, когда придет время. Чтобы они добились признания ущерба, чтобы получили компенсацию – поэтому я забрала именные бейджи, их невозможно оспорить… Теперь мне придется как-то оправдываться – как считаешь, они смогут меня отследить?
– Вряд ли ты уже попала в их поле зрения – ты же ушла из КАЭ три года назад, а сейчас работаешь в НЦНИ. ДТН сначала будет искать среди тех, кто еще на месте, ты в списке, но в самом низу. Это может занять месяцы и годы, но рано или поздно они до тебя доберутся; главное – не говори лишнего по телефону. Не доверяй никому, особенно знакомым. И даже если правительство пожмет плечами и сделает вид, будто похоронило это дело, контрразведка не отцепится и будет продолжать расследование, пока не выяснит имя предателя. Для них это вопрос выживания, иначе кому они нужны. – Меня тревожит другое: кто-то выкрал документы из моего дома, но никто не знает, где тайник. Кроме Лорана. И это еще не все – он вел себя мерзко, я никогда не видела его таким агрессивным, он и слышать не хочет о совместной жизни, отказывается жить вчетвером в одном доме, собирается спросить у отца, можно ли переселиться к нему в следующем учебном году. Не знаю, что и думать. Что будем делать? – Я съезжу к родителям в Сен-Мор, поговорю с Тома, – может, он что-то знает. Встретимся в восемь вечера у Макса.
* * * Ресторан на набережной Монтебелло медленно заполнялся, магнитола тихонько наигрывала ду-воп, хозяин отказал двум клиентам, которые не забронировали места. Арлена ждала за столиком в глубине зала; она посмотрела меню, допила бокал шампанского, с легким беспокойством посмотрела на часы. Появился Даниэль, постоял напротив нее – ворот его рубашки был расстегнут – и рухнул на стул, Я труп, у меня чуть сердечный приступ не случился. Он налил стакан воды, выпил залпом, Бывали у меня чудовищные дни, я думал, что худшее уже позади, – так вот, худший день в моей жизни был сегодня. Я виделся с Тома. Даниэль ослабил галстук, словно ему не хватало воздуха, подозвал официанта. Бокал шампанского, месье? – Принесите-ка бутылку. Сегодня я был на волосок от того, чтобы ударить Тома, а он этого и добивался, мне удалось сдержаться, не хотелось доставлять ему такое удовольствие. Этот мальчик или больной, или испорченный, или все вместе. – Глаза Даниэля увлажнились. – Это какой-то кошмар. – Он подождал, пока официант откупорит бутылку и разольет вино. – Мы сейчас закажем. Он бросил взгляд в меню. Официант записал в блокноте выбранные блюда и отошел. Даниэль выпил бокал и сразу налил еще. Арлена выпрямилась, посмотрела на него, Ты же знаешь, что можешь все мне рассказать. Даниэль взглянул на нее с грустной улыбкой, Это Лоран… Арлена молчала, он наклонился к ней, Тома рассказал мне все в подробностях – Лоран уже несколько лет как нашел этот тайник на чердаке, за дымоходом, но не знал, что с ним делать. Они были вместе, ты на неделю уехала в Маркуль, они открыли оба ящика, отправились к Пьеру, и тот сразу понял цену этих документов. Просто находка для антимилитариста. Он обратился к знакомому журналисту, тот сразу сообразил, какую выгоду может извлечь из этого газета… На мой взгляд, Пьер воспользовался ситуацией, чтобы заодно свести счеты с тобой. |
