Я очень горжусь тобою, дочь. Ты получила потрясные оценки. Они греют мне душу среди теперишних трудностей. Я рассказал о твоих подвигах друзьям, и они тоже просто обалдели, какая способная у меня девочка. Так держать, дочурка. Обнимаю тебя от всего сердца.

И Арлена решила забыть его безразличие, забыть злые слова, которые он в сердцах бросал жене, прежде чем хлопнуть дверью, и то, как рыдала потом Ирен. Наверняка это не имело особого значения, иначе мать так не страдала бы сегодня. И Жорж стал героем, настоящим, погибшим за Францию. А значит, за них всех.

Однажды, когда Вивиан осталась сидеть с нею и сестрами, Арлена нашла в углу шкафа маленькую забытую рамку с видом Всемирной выставки 1900 года, и бабушка разрешила ее забрать; Арлена осторожно вставила на место репродукции отцовскую открытку и повесила над кроватью. Она часто смотрела на загадочную статую, выучив наизусть шесть строчек, написанных Жоржем, и повторяла их про себя. Эта рамка с открыткой станет единственным дорогим ей предметом, Арлена будет повсюду возить его с собой и хранить до конца дней. Заметим, что открытка сыграет решающую роль в ее жизни, но Арлена пока этого не знала.

* * *

Хотя Шарль Янсен и капитан, он вынужден был писать Мадлен на семейных открытках военного образца – иначе никак, с фронта в тыл почта ходила исправно, а вот в обратном направлении все зависело от случая. Ничего нельзя было раскрывать: ни где они находятся, ни куда их посылают, тем более нельзя было писать о текущих операциях, передвижениях, нехватке поставок и насущных проблемах – никакой точной информации, которую могли бы использовать враги, а враги повсюду, будем бдительны, да и цензура начеку, словно паук, поэтому сообщения приходили короткие, безобидные и утешительные. «Я жив и в полном здравии, думаю о вас». Получив восемнадцатого мая открытку без указания обратного адреса, Мадлен забеспокоилась – Шарль никогда не проявлял таких нежных чувств, не в его стиле было писать жене и сыну, что он очень скучает и хочет их крепко обнять.

Нет, это было совсем не в духе капитана.

Похоже, он чего-то опасался, но не мог об этом сказать. Приходилось читать между строк, делать выводы, догадываться. И это тревожило. Шарль исчез вместе со своим батальоном. Благодаря связям Мориса Мадлен узнала, что полк Шарля стоит на защите Абвиля, но немцы рассекли французскую армию надвое, войска окружены, прижаты к морю, их бомбят, они лишились связи, командования и снабжения. По радио диктор зачитывал бодрые коммюнике, уверяя, что Вейган воспользуется тактикой Жоффра при битве на Марне и оттеснит немцев. Девять дней на пляжах вокруг котла у Дюнкерка шли отчаянные бои. Вдали от фронта мирные жители ничего не знали о жестокой битве, неравенстве сил и о том, в каком аду оказались четыреста тысяч солдат союзных войск, которых окружили и обстреливали люфтваффе. Газеты и радио не сообщали подробностей о реальной ситуации. Истина просачивалась по каплям – англичане загрузили на корабли в первую очередь своих, бросив горы техники. Итог операции был ужасающий: сорок тысяч человек погибли на побережье, сотни наспех похоронены под табличками «неизвестный», пять тысяч утонули во время эвакуации. Похоже, Франция оказалась на грани краха, и стало невозможно отличить правду от пропаганды.