обложек  журналов.   Путешествует.   -  Взгляд  Максима   Георгиевича   потеплел.  Он

улыбнулся. - Вике всегда нравилось познавать что-то новое.

- Она бросила пить?

- Не знаю. После развода мы с ней не виделись. Надеюсь, что она все же оставила

эту пагубную привычку.

- Вы... ее любите?

- Люблю, - не задумываясь ни секунды, ответил он. - Я люблю ту любовь, которая у

нас была. Люблю наши общие воспоминания - какие бы они не были.

Я закусила губу. А что я ожидала услышать? "Нет, Сашенька, я люблю только вас"?

Глупая. Вряд ли то, что он ко мне чувствует, можно назвать любовью. Симпатия,

привязанность, может быть влечение. Но не любовь. И он поступает честно, не

скрывая этого.

- О чем вы думаете? - коснулся он моей руки.

- О вас, - призналась я. - Мне интересно вот что: как относится бабушка к вашим

похождениям? То есть... ну ко всем этим девушкам, которые как шлейф следуют за

вами по пятам? Неужели она одобряет все это?

-   О   моих   похождения,   как   вы   выразились,   она   может   лишь   догадываться,   -

усмехнулся   Максим   Георгиевич.   -   Ей   мало   что   известно   об   этой   стороне   моей

жизни. У Екатерины Васильевны очень тонкая душевная организация - в этом вы с

ней   похожи.   Ее   бы   хватил   удар,   узнай   она   о   всех   тех   девушках,   которые   мне

приписывает молва. На самом деле, их было не так много. Я не бабник, не ловелас

-   я   уже  говорил,  что   это  всего  лишь   дурацкие   ярлыки,  которые  автоматически

вешаются на свободных от обязательств мужчин. У меня конечно были женщины.

Но поверьте, секс в этих отношениях играл второстепенную роль. Я против секса

ради секса. Я был в поиске - себя и той единственной, которую я мог бы сделать

счастливой и которая бы сделала счастливым меня. И вот я нашел ее. Но... так

сложилось, что она не свободна.

Да уж. Сама напросилась.

- Максим, - начала я, кусая губы, - я не хочу причинять вам боль. Не вижу смысла

мучить друг друга...

- И не надейтесь, - перебил он меня, нежно касаясь губами моего запястья. - Я не

откажусь от вас - даже если вы попросите меня об этом.

Эти слова никак не выходили у меня из головы. Я понимала, что все это не может

вот так продолжаться. Рано или поздно придется расставить все точки над "i". Но

честно говоря, я сама уже не представляла своей жизни без Максима Георгиевича.

Без его задумчивого взгляда, нежных прикосновений, без его улыбки и веселого

мальчишеского смеха. При мысли о нем мое пресловутое благоразумие терпело

жесточайшее поражение.

Кажется, я заболела. И этой болезнью был ОН - герой не моего романа...

***

не могу боулинг. Я согласилась.

Около   шести   вечера,   я   вышла   из   школы,   вдохнула   морозный   воздух,   надела

перчатки. Возле служебной машины стояли Павел, Елена Вячеславовна и Максим

Георгиевич. При виде директора сердце замерло в груди, затем, ударившись об

ребра,  неистово  забилось,  вызывая  тошноту. Его  болезненный  стук отдавался  в

ушах.