ушах.

- Сашенька, - отвел меня в сторону Паша, - прости, родная, тут такое дело: у шефа

машина сломалась. Мне нужно отвезти его. А по пути подкинуть до дома Елену

Вячеславовну. Ты подождешь немного? Я скоро.

- Да, конечно.

- Спасибо, любимая.

Он   чмокнул   меня   в   щеку   и   вернулся   к   машине.   Я   заметила,   как   Елена

Вячеславовна   окинула   меня   оценивающим   взглядом.   Максим   Георгиевич   не

смотрел в мою сторону, за что я была ему искренне благодарна.

Я поднялась к себе в кабинет, включила музыку и принялась наводить порядки на

полке с книгами. Я вовсю напевала:

когда   почувствовала,   как   сзади   меня   обхватили   чьи-то   руки.   Я   задохнулась   от

посетившей меня догадки, побледнела.

Нет, пожалуйста, только не он... Пожалуйста, пусть это будет не он...

- Прости, что пришлось уехать, - раздался над ухом пашкин голос (я едва сдержала

вздох облегчения). - Я заглажу свою вину. Обещаю. Хочешь, сходим в кино? Или

может быть в ресторан?

Я крутанулась в кольце его рук, обняла за шею и чмокнула в улыбающиеся губы.

- А что хочешь ты? - спросила я, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц.

- Ты же знаешь, мои желания более чем банальны: пиво, чипсы, телевизор и ты

под боком.

- Годиться, - улыбнулась я.

Он притянул меня ближе и впился в губы полным желания поцелуем. Мне было

больно, но я не отстранилась. Я чувствовала себя предательницей. И была готова

терпеть все - лишь бы хоть как-то загладить свою вину перед ним.

Паша   мне   очень   нравился.   Я   действительно   его   любила   -   может   быть   не   той

любовью,   какой   полагается   любить...   Он   уважал   мое   желание   не   вступать   в

половые отношения до брака. Я очень ценила это и старалась не искушать. Порой

он с трудом сдерживался - я это видела - и все же вовремя останавливался. Дальше

поцелуев у нас дело не заходило.

Я   даже   представить   себе   не   могла,   что   близость   мужчины   может   быть   такой

сладостной,   опьяняющей,   сводящей   с   ума.   Рядом   с   Максимом   Георгиевичем   я

действительно теряла голову. Мысли путались, сердце замирало от малейшего его

прикосновения. С Пашей я ничего подобного не чувствовала. И списывала все это

на свою фригидность. Подумать только! Ведь я считала, что не способна на страсть

и влечение. Мне было приятно, когда Паша целовал меня. Но не более.

Да что же со мной происходит? Почему мне больно, когда я думаю о возможном

расставании   с   Максимом   Георгиевичем?   Почему   так   много   думаю   о   нем,

анализирую  наши  с ним отношения? По большому счету мне  должно быть все

равно,   что   происходит   в   его   жизни,   есть   ли   у   него   женщины   или   нет,   что   он

чувствует ко мне.