- Вы утрируете.

- Вы ведь поняли о чем я.

- Как-то это...

- Неправильно? - насмешливо вздернул он бровь.

- Странно.

- Попахивает сумасшествием?

- Вы не боитесь прослыть белой вороной?

- Я боюсь плыть по течению. А если оно ведет... в никуда?

- А вы философ, Максим Георгиевич, - закатила я глаза.

Директор усмехнулся.

-   Я   историк,   Александра   Юрьевна.   И   человек,   руководствующийся   разумом,

фактами,   а   не   дурацкими   преданиями   и   традициями.   Я   не   желаю   быть

порабощенным чьими-то глупыми выдумками. Надеюсь, я не перегнул  палку с

пафосом? - подмигнул он мне.

- Немного есть, - расхохоталась я. - Похоже книга под названием "Каверин Максим

Георгиевич" мне не по зубам. Вы нарочно меня запутываете?

- Я создаю впечатление загадочного человека? - приподнял он одну бровь. - Упс. И

в мыслях не было. Напротив, я хочу, чтобы вы узнали меня как можно лучше. И не

строили иллюзий на мой счет.

- Поздно, - улыбнулась я.

А   ведь   я   действительно   верила   всему,   что   он   говорил.   Такой   мужчина   не   мог

ошибаться.   Его   авторитет   завораживал.   А   я   теряла   голову.   Окончательно   и

бесповоротно.

Все-таки умный мужчина - это очень сексуально.

***

песнями,   плясками   и   всем   вытекающим.   Мне   же   не   хотелось   во   всем   этом

участвовать. Я мечтала о тихом "семейном" ужине с Пашкой - с шампанским и

профитролями.   Но   у   Паши   приболела   мама,   и   он   вынужден   был   уехать   на

неопределенный  срок в  Ольховку,  где  жили  его  родители.  Я просила  его  взять

меня   с   собой,   но   он   с   чего-то   решил,   что   мне   там   будет   скучно.   Будто   я

зарекомендовала себя капризной, жадной до развлечений девицей.

Я встала рано утром, помогла маме с салатами, накрутила сестру на бигуди - она

собиралась отмечать Новый год в ресторане с друзьями - и закрылась в комнате с

книгой и фруктами.

В пол двенадцатого ко мне заскреблась сестра - то ей лак для волос понадобился,

то тушь для ресниц, а потом и шарф мой любимый умыкнула. Не ходить же ей в

тридцатиградусный мороз с голой шеей.

Я   горестно   вздохнула,   оделась   и   оповестив   родителей,   что   пошла   подышать

свежим   воздухом,   вышла   на   улицу.   Во   дворе   было   непривычно   тихо   -   даже

шумной ребятни не наблюдалось. Все готовились к приближающемуся празднику.

Я   сидела   на   старых   качелях   и,   тихонько   покачиваясь,   вспоминала,   как   хорошо

было в детстве, когда на мои глаза легли чьи-то теплые ладони.