чтобы не поцеловать меня. И я убрала руку, чтобы не искушать. А так хотелось

прильнуть к этим суровым губам, прижаться к сильному телу...

- Ну что, идем обедать? - приглашающим жестом показала Екатерина Васильевна

на стол.

А   там   чего   только   не   было:   фаршированные   перцы,   пирожки   с   капустой   и

картошкой,   какие-то   соленья   собственного   приготовления,   огурчики,

помидорчики,   всевозможная   зелень,   фрукты   и   бутылка   домашнего   вина.   Мы

поели, выпили. Я разговорилась, начала травить анекдоты, в общем разошлась не

на шутку. Максим Георгиевич и Екатерина Васильевна буквально падали под стол

от   смеха.   Потом   мы   пели   под   гитару.   А   в   конце   вечера   Екатерина   Васильевна

поставила пластинку со спокойной мелодичной музыкой и деликатно вышла из

гостиной, в то время как мы с Максимом Георгиевичем танцевали, прижавшись

друг к другу. Он снова и снова пропускал мои волосы сквозь пальцы, шептал на ухо

какие-то ласковые слова. А я счастливо улыбалась, вдыхала его мужской запах,

таяла в нежных объятьях.

Мне постелили в спальне Максима Георгиевича, сам он расположился в гостевой

комнате.   Мы   почистили   зубы,   молча   улыбаясь   нашим   отражениям   в   зеркале,

пожелали друг другу доброй ночи и отправились по кроватям. Этой ночью я спала,

как младенец, с блаженной улыбкой на губах.

На   утро   я   проснулась   в   липком   поту.   Нахлынуло   осознание   происходящего.

Стыдом опалило щеки, стало трудно дышать.

Что я делаю? Почему я здесь? Что, черт возьми, на меня нашло? Я танцую, смеюсь,

сплю   -   рядом   с   мужчиной,   с   которым   не   смогу   остаться.   Чем   я   лучше   Елены

Вячеславовны и всех тех женщин, которых так открыто  осуждала? У меня  есть

жених, он любит меня, верит мне, а я...

Я чувствовала себя гадкой, мерзкой, грязной.

От   близости   Максима   Георгиевича   кружилась   голова,   тело   покрывалось

испариной.   А   желание   оказаться   совсем   рядом,   утонуть   в   его   объятьях   было

настолько чувственным, сильным, неудержимым, что мне становилось страшно.

Слезы   брызнули   из   глаз,   орошая   подушку   и   рассыпавшиеся   по   ней   волосы.   Я

сжалась   в   комочек,   закрыла   руками   лицо   и   разрыдалась,   всхлипывая   как

маленький ребенок. Я не хотела расставаться с Максимом Георгиевичем. Я любила

его - любила так, что стыло под ложечкой. Хотелось выть от бессилия и отчаяния.

Но что я могла сделать в подобной ситуации?

Единственное, что было в моих силах, это сбежать. И я быстро оделась, начеркала

короткую записку, прошмыгнула в ванную, быстро почистила зубы, привела себя в

порядок   и   на   цыпочках   спустилась   вниз.