- За ум. За чувство юмора. За доброту. За глаза карие и волосы чудные. За улыбку и

дивный смех. За...

- Все-все-все, - розовея от смущения, засмеялась я. - Достаточно. Не продолжай. Ты

описываешь совершенно незнакомую мне женщину. Я не такая...

- Какая? - изогнул он бровь.

- Ну... не такая идеальная, как тебе кажется. Иногда я бываю злой, раздраженной и

веду себя порой неадекватно. И... и храплю... Наверное...

-   Не   храпишь,   -   улыбнулся   он,   присоединяясь   ко   мне   в   приготовлении

фаршированных блинчиков.

- Откуда ты знаешь? - спросила я, с восторгом наблюдая, как он лихо управляется с

блинами.

-   Я   наблюдал,   как   ты   спишь,   -   и   в   ответ   на   мои   удивленно   вздернутые   брови

добавил:   -   Боялся,   что   ты   снова   уйдешь.   То   зимнее   утро   мне   иногда   снится   в

кошмарах. Твое залитое слезами лицо, синие губы, одеревеневшее от холода тело.

И полный отчаяния и боли взгляд.

- Прости меня, - прошептала я, уткнувшись носом в его грудь. - Я чувствовала себя

тогда такой жалкой, нечистой, мерзкой. Ты полюбил падшую женщину...

- Эй, - приподнял он мой подбородок, заставив посмотреть на себя, - не смей -

слышишь? - не смей даже думать так о себе. Ты самое чистое, невинное и доброе

существо, какое я когда-либо встречал. Разве падшая женщина будет хранить свою

девственность до брака...

- Что? - округлила я глаза. - Ты и об этом знаешь? Но... как? Откуда?

- Прости. Я не должен был...

- Неужели Пашка проболтался?

- ...

- Так вы говорили обо мне? И что он еще обо мне рассказывал?

- Ничего. Он не называл твоего имени. Ведь вы скрывали свои отношения. Он

лишь как-то упомянул, что его невеста... - он оборвал себя на полуслове, притянул

меня   ближе,   поцеловал   кончики   пальцев.   -   Саш,   прости.   Я   понимаю,   тебе

неприятно это слышать. Я просто хочу, чтобы ты не корила себя за все, что между

нами произошло. Мы полюбили друг друга, так уж случилось, и в этом нет твоей

вины. Ты искренне боролась со своими чувствами - я видел это. Мне было больно,

но я понимал, что честность - одно из тех качеств, которое я искал в женщинах и

нашел лишь в тебе. Просто наша любовь оказалась сильней.

Я всхлипнула, но тут же смахнула слезы и заставила себя улыбнуться.

- А еще я плакса. И очень хочу есть.

Максим с улыбкой помог мне вытереть слезы.

- Обожаю плакс, - пробормотал он, касаясь губами моих мокрых щек. - И девушек с

хорошим аппетитом.

После завтрака, пока Максим мыл машину, Екатерина Васильевна отвела меня в

сторонку, крепко обняла и, держа меня за плечи, запальчиво произнесла:

- Спасибо тебе, родная, что ты приехала и спасла моего внука от самобичевания, от

отчаяния, в котором он пребывал все это время. Сердце разрывалось при виде его

осунувшегося лица, стеклянного взгляда. Я не виню тебя, не подумай. Ты приняла

тогда решение, и никто не в праве осуждать тебя. И все же я рада, что у вас все

наладилось.   Он   любит   тебя,   Сашенька.   А   это   дорогого   стоит.   Дай   Бог   каждой

женщине, чтобы ее так любили.