Наставник — черноволосый, высокий, стройный красавчик с гибким и сильным телом умелого воина, роскошными чёрными усами на породистом лице и высокомерным, пренебрежительным взглядом синих глаз, — таких, как мы, «клистирных трубок» открыто презирал. Как рассказывала Свента, сам он никогда не болел и искренне считал, что всякие болящие — лентяи и бездельники. А самый эффективный метод их лечения — палкой по филейной части. Впрочем, некоторое, можно сказать, снисхождение он делал только для раненных в бою, и то, с его точки зрения, воин, допустивший, чтобы его ранили, не может считаться умелым. Надеюсь, понятно, почему этот довольно способный воин оказался наставником «клистирных трубок» и всяких прочих алхимиков. Ни одна боевая пятёрка с его участием так и не смогла сладиться. Он сам никому не доверял, и ему платили той же монетой. А без доверия взаимодействие в боевых условиях невозможно.

Причиной его ярости послужил мой первый огнешар, сформированный на этом самом занятии по практической магии.

Да. Вы не ошиблись. Тихо и незаметно, как-то буднично, мы окончили первый курс. Съездили на летнюю практику, где опытные травники учили нас искать и собирать травы в полевых условиях. А вы думали, они в аптеках растут? Ошибаетесь, однако. Так же спокойно прошёл первый семестр второго курса. За это время я далеко продвинулся в усвоении знаний — теперь я способен был «переварить» вдвое больше кристаллов, чем вначале. Дедушка Лил сказал, что это как раз нормально. У всех студентов скорость загрузки сведений возрастает по мере увеличения объёма и усложнения их собственной структуры знаний. Новые сведения быстрее и проще встраиваются в эту конструкцию. Правда, не такими темпами, как у меня. Я уже усвоил знания за третий курс, а в настоящий момент перешёл к четвёртому.

Вы думаете, такими темпами я за три-четыре года закончу академию? Опять ошибаетесь. Знания ещё необходимо отшлифовать и превратить в навыки, что без практики никак не возможно. Мало до нюансов знать, как построить дом, надо ещё и суметь это сделать. Так что я в обязательном порядке посещал все практические занятия и работал на них очень старательно. Частенько, пока одногруппники загружались сведениями, я с разрешения наставника бежал в какую-нибудь лабораторию и проводил там время с пользой для себя. Надо отдать должное наставникам, почти все они относились ко мне с пониманием и помогали чем могли.

На втором курсе стало как-то полегче со временем, и хотя я по-прежнему вечерами листал фолианты, но тратил на это не более полутора-двух часов перед сном. Появилась возможность сходить в театр, музей или просто прогуляться по городу. Казалось бы, свобода. Можно наконец вздохнуть от бесконечных штудий и заняться личной жизнью. Но! Вот всегда в самый неподходящий момент появляется это «но». И этим «но» конечно же была она — Свента.

Как-то раз мы с Сеном наготовили всякой всячины, накрыли на стол и совсем было собрались отдаться неудержимому чревоугодию — не думайте, в этом Сен от меня не отставал, — как на пороге появилась… она. Похоже, Свента напрочь забыла, зачем пришла, а мы так и вовсе не знали, поскольку, уловив своим аристократическим носиком ароматы блюд на столе, она всё внимание сконцентрировала на содержимом тарелок.

— А не накормят ли два достойных студента свою однокурсницу, совсем уже сточившую зубы о гранит науки и не способную более разгрызать те подметки, которые в тошнотке называют бифштексами? — ничуть не смущаясь, спросила эта обаятельная нахалка.

Я не обладаю мощным даром предвидения, но инстинктивная реакция на убегающую еду не подвела, и я успел задержать стол, который Сен, ничего не соображая от радости, рванулся подтащить прямо к двери, пред светлые очи Свенты. Та сама, медленно и величаво, прекрасно понимая, какое впечатление производит на нас, проплыла к столу.