Последние слова добили Максима окончательно. Он почувствовал, что не сможет произнести и двух слов. Ответом на последний вопрос Кати был жест. Максим застыл в позе памятника, указывающего путь в светлое будущее.

Катя расхохоталась, подскочила, поцеловала, развернула Максима лицом к лестнице и шлёпнула по заду.

– Беги, любимый … Я буду ждать тебя.

Скатившись с лестницы, Максим пробежал через холл и остановился перед входной дверью. Она была не заперта. Более того – она была приоткрыта… Странно!

За калиткой странности продолжились: метрах в пятидесяти от ворот весело мигал огоньками джип «Чероки». Такого авто на фирме Максима не было. Да и все сотрудники по примеру шефа поддерживали отечественного производителя и катались на скромных «девятках».

Максим быстрым шагом подошёл к джипу, но в последний момент тот рванул с места, и, взвизгнув тормозами, замер под дальним фонарным столбом. Из окошка водителя высунулась голова и закричала:

– Бегите сюда, Максим Петрович. Там неудобно было. Лужа там.

Максим даже не стал осматривать место, где только что стоял джип. Дождей не было уже месяц и лужи там не могло быть потому, что её там быть не могло.

На бегу Максим уже приготовился высказать охраннику Сидорову всё, что он о нём думает… Максим Жуков считал себя излишне мягким и деликатным человеком, но в нужные моменты умел круто строить фразы из ненормативной лексики. И не в один этаж.

Джип блестел под фонарём всеми оттенками мокрого асфальта. Грязь на машине была, но только на одном месте – на заднем номерном знаке.

Яростный Максим уже схватился за ручку джипа, но тот вдруг заревел и рванулся вперёд. Всё это было так неожиданно, что Макс потерял равновесие и, пролетая вслед за машиной, скатился в придорожную канаву. Переломов и сотрясений он не получил, но коленка была разбита, рубашка на плече порвана, а щека проскользила по зарослям шиповника.

Лёжа в канаве, Макс вдруг ощутил под левой рукой холодный булыжник. Небольшой с антоновское яблоко. А по звуку мотора было понятно, что джип опять остановился в пятидесяти метрах. Эти два обстоятельства слились в элементарный план действий.

Максим встал и, сжимая в руке булыжник, захромал к машине, из которой опять появилась морда водилы Сидорова:

– Как же я так неаккуратно! Я думал, Максим Петрович, что вы уже сели… Бегите сюда. Я подожду.

– Подожди, друг Сидоров. Я быстро не могу. Ногу подвернул.

Коленка у Максима болела, но не очень. Он мог даже бежать. Однако, двигался медленно, хромая и покачиваясь. Сидоров должен быть уверен, что его соперник деморализован и почти обездвижен.

Максим продвигался неторопливо, изображая, что его оставляют последние силы… Когда до ненавистного джипа оставалось чуть больше пяти метров, он спружинился и рванулся к заднему бамперу.

Еще до того, как взревел мотор и шины стали плеваться мелким дорожным гравием, Максим успел стереть грязь с части номерного знака.

А еще он успел перекинуть в правую руку булыжник и метнуть его в спину удаляющегося врага.

В темноте он не увидел своей победы, но по звонкому звуку дробящихся осколков он понял, что не промахнулся.

И это еще не вечер! Завтра Максим найдет раненого зверя и добьет. А куда он денется этот «Чероки» с номером «пять, пять, два» и без заднего стекла?

Макс пошарил в кармане – мобильник оказался счастливей своего хозяина. Ни одной царапины.

Телефон дежурного в офисе ответил сразу:

– Фирма «Форт». Слушаю вас.

– Это ты, Ларин?

– Так точно, Максим Петрович.