Доктор Иваныч. Будни старого психиатра. Байки о пациентах и не только
Проделки лешего
Заметил, что мои смены очень часто выпадают в самую отвратительную погоду. Вот и теперь всего плюс шесть с утра, а днём потеплеет всего-то до минус одиннадцати. Пронзительный ветер брызжет в лицо холодным дождём и изо всех сил старается зонт из руки вырвать. До остановки идти совсем недалеко, однако этот путь напоминает полосу препятствий. Всё дело в том, что городская администрация затеяла глобальный ремонт тротуара. Казалось бы, это же хорошо: улица цивилизованный вид приобретёт и ходить будет приятно. Вот только ремонт этот ни конца ни края не имеет. Начался он в мае, а завершаться даже и не думает. Идти приходится по узким дощатым настилам, рискуя оступиться и измерить глубину грязи. Как ни старался идти поаккуратнее, а всё равно ботинки и брюки испачкал. Ну ничего, потом на работе почищу. Сев в автобус, привычно дал водителю свою льготную проездную карту, но тот повёл себя неадекватно: – Надоели вы, льготники! – зло сказал он. – С утра уже свои карточки суёте! Сдержался я, не стал раздувать скандал. Думаю, плевать на тебя с высокой колокольни. Всю дорогу он гнал автобус как бешеный, обгоняя и подрезая других. А за одну остановку перед моей этот хам-лихач уже в более грубой форме накинулся на вошедшую пожилую женщину, тоже со льготной картой. Тут уж я не утерпел: – Послушай, неуважаемый, я сейчас сдам тебя в полицию за мелкое хулиганство и в Департамент транспорта сообщу. Весь свой запал он быстро утратил и проблеял: – Нам же почти ничего не платят за льготников, выручка – копейки! – А это не наши проблемы. Идите и высказывайте это руководству, но уж никак не нам, простым пассажирам. После этого я спокойно доехал и вышел. У входа в медицинский корпус не было никого. Ещё бы, в такую мерзопакостную погоду мало кто захочет на улице постоять без дела. Но тут дверь распахнулась, и две молоденьких девушки-фельдшера буквально врезались в меня. – Куда это вы так разогнались? На срочный вызов, что ли? – спросил я. – Нет, Настька на вызове ампулу от м***фина оставила! – ответила одна из них. – А чё я-то сразу? Ты тоже про неё забыла! – Так ведь ты же делала! – Девушки, пока вы спорите, ваша ампула куда-нибудь исчезнет! – сказал я, и они быстренько усвистали в машину. Эх, дети-дети, как же я вам завидую! Помню, меня в двадцать с небольшим все мальчиком называли. Ужасно болезненно это задевало, нестерпимо хотелось стать старше, солиднее. И с упорством, достойным лучшего применения, вёл я борьбу с собственной молодостью. А вот теперь ничего бы не пожалел, чтоб вернуть эту прекрасную весну жизни. Да куда там, её давно и след простыл. Бригада, которую мы меняем, была на месте и сидела в «телевизионке». – Приветствую, господа! Как дела, как настроение? – спросил я. – Дела прекрасные, настроение гипоманиакальное! – ответил врач Анцыферов. – О как, а с чего это вы в гипоманию-то ушли? – Смена хорошая выдалась. Можно сказать, удалась. Например, была удачная реанимация, бабуле зачехлиться не дали. Да и вообще особо не гоняли, ночью поспали хорошо. Иваныч, слыхал, в четвёртой смене Бобров с Власовым на «общак» ушли? – А что им не работалось-то, они же сто лет на психбригаде? Может, «попросили»? – Не, сами ушли. Сказали, что надоели соматические вызовы. – Ничего не понял, надоела соматика, а на «общаке» чего же будет? Психиатрия, что ли? Ерунда какая-то. – Они говорят, что двойную работу приходилось делать: психиатрические и соматические вызовы обслуживать. |
