Ровно в десять он переступил порог кабинета начальника отдела.

— Здравия желаю, товщ полковник, — с улыбкой гаркнул он, глуша собравшихся за столом, делая три уставных шага к столу и отдавая воинское приветствие.

— Вот зачем ты так, Радим? — с укоризной произнес хозяин кабинета. — Думаю, собравшихся тебе представлять не нужно, так что занимай последнее пустое место и рассказывай все, что с тобой приключилось.

Радим кивнул всем присутствующим сразу и занял последний свободный стул. Полковник прав, он знал тут всех. За Т-образным столом сидели полковник Жданов, наставник по рунам, заместитель Старостина подполковник Пряхин и главный силовик отдела майор Державин.

Радим устроился поудобней и начал абсолютно неправдивый рассказ, как сидел в темном подземелье и никого не видел и не слышал, а потом что-то случилось, и его кто-то выпустил. Кто? А фиг его знает. То, что осталось от зеркальной ведьмы, нашлось в апартаментах. История была так себе, но ничего более путного придумать не вышло. На вопросы, кто держал, где держал, что хотели, Радим пожимал плечами. Дорогу обратно найти не смог, конец истории.

— Радим, кончай дурака включать, — наконец не выдержал глава отдела. — Твоя машина припаркована возле дома. Где она была все это время, как ты ее вернул? Мы весь город облазили, ища тебя, и ее не нашли, а ты нашел, значит. Соседей твоих опросили, ты вернулся в своей черной форме с рюкзаком.

Вяземский на это только хмыкнул.

— Да все просто, — развеселился он. — Я арендовал гараж, машина была в нем, и уходил я в зазеркалье через зеркало, которое привез с собой. Одежду у меня не отнимали, рюкзак свой нашел в апартаментах ведьмы. Когда ушел, попытался открыть путь назад, но, видимо, там на зеркале, стоит сильная блокада, и меня не пустило. Так что, товарищ полковник, не в чем мне признаваться. — Говоря это, Радим, опустив руку под стол, активировал руну против подслушивания, она была универсальной и блокировала любые устройства и слухачей. Достаточно было прописать людей, которые имеют право на получение информации, все, больше никто ничего кроме шума моря не услышит.

— Хорошо, — кивнул Старостин. — Будем считать, на один вопрос ты ответил. Теперь давай проясним, что случилось с твоей бывшей любовницей Владой Зотовой.

Радим несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить, но потом все же решил сказать правду.

— Мы с ней случайно встретились в отеле, — наконец, после затянувшегося молчания произнес он. — Моя блокировка работала, она не узнала меня как спасителя, но узнала как соседа, хотела прижаться к нам с Ольгой, но мы, по понятным причинам, этого не желали. И вот тогда ее нашла Виара, сняла блокировку, поработала над памятью и отправила ее к нам. Был шторм, мы занимались любовью, короче, я расслабился и проморгал появление Влады. Потом я совершил еще одну ошибку, возможно, именно она стоила ей жизни…

— А ты не заигрался, ходок? — поинтересовался подполковник Пряхин. — Тебе сила не для этого дана.

— А я ей и не злоупотребляю, — покачал головой Радим. — Ничего плохого я не совершил. Нет моей вины в ее гибели, сама нарвалась, плюс Виара постаралась. Единственное, что мне можно предъявить, то, что я от трупа избавился. А сила? Да, я ей пользуюсь, но насчет того, что я заигрался, я не вынес ни одного банка, не обчистил ни одного коммерса…

— А как насчет слегка тронувшегося умом господина Горлова Бориса Георгиевича? — снова влез Пряхин.

— Я свое забрал, нечего было мой ровер жечь, я его любил. А еще я родной полиции помог, они три десятка висяков раскрыли, много швали повязали. Так что не вижу ничего плохого в содеянном.

— Прав он, Александр Игоревич, — подал голос Державин, — я бы вообще церемониться не стал.