Джейми слушал ее, а Изабелла думала также об Уиетане Хью Одене — она называла его УХО, — о ее поэте. Он написал стихотворение «Musee des Beaux Arts» о том же самом: что великие трагедии всегда разворачиваются на фоне будничной жизни: лошадь трется о дерево, корабль продолжает свое плавание — и все это происходит, пока Икар падает в море.

Изабелла развернула полотенце, чтобы закутать в него Чарли.

— Итак, будничная жизнь продолжается, в то время как происходят удивительные вещи, — сказала она. — Например, на небе появляются ангелы.

Джеймс осторожно вынул Чарли из ванночки.

— Ангелы? — переспросил он.

— Да. Существует поэт по фамилии Альварес, который написал красивое стихотворение об ангелах, появляющихся на небе. Они появляются на небе внезапно, и человек, который пилит дерево электропилой, не замечает их. Впрочем, это происходило в Тоскане, где можно было в любое время ожидать, что увидишь ангелов.

— Поэзия, — заметил Джейми. — Даже во время купания.

Он передал Чарли Изабелле, и она завернула малыша в огромное полотенце. Джейми вытер руки и опустил закатанные рукава. Изабелла заметила, что руки у него загорели, как будто он много бывал на свежем воздухе. Если бы я повезла его в Италию, подумалось ей, он бы стал коричневым, как орех.

Чарли быстро угомонился, и они вдвоем вернулись на кухню. Изабелла налила Джейми бокал вина и начала готовить ужин. Это стало уютным домашним ритуалом, который нравился им обоим. Ей подумалось, что было бы проще и лучше, если бы Джейми к ней переехал. А так он иногда оставался на ночь, а иногда нет, и тогда ей делалось одиноко, хотя Чарли сопел, а иногда плакал в своей кроватке. Но каждый из них решил, не обсуждая это с другим, что самое лучшее — жить обоим у себя. Это как-то связано с независимостью, подумала Изабелла, хотя ни один из них и не произнес это слово.

— Как прошел день? — спросила она, вынимая из шкафа кастрюлю.

— Без событий.

— Совсем?

— Мы репетировали концерт Ричарда Невиль-Таула. Барокко. В Канонгейт-Кирк. Ты придешь?

Изабелла поставила кастрюлю на плиту.

— Да, это записано в моем ежедневнике.

Джейми взял последний выпуск «Скотсмена» и аккуратно его сложил. Он заметил, что кроссворд решен.

— А как прошел день у тебя? — задал он вопрос. Изабелла с минуту колебалась, и это не укрылось от Джейми. Он продолжил с тревогой в голосе: — Что-то случилось?

Изабелла рассеянно смотрела на кастрюлю. Она начала стряпать подливку из муки, масло почти растаяло — лишь крошечная горка возвышалась над желтым морем.

— Уволена, — ответила она. — Отстранена. — Она помешала подтаявшее масло, и горка рухнула в море.

— Я не понимаю.

— Смещена со своего поста, — пояснила она. Затем с улыбкой повернулась к Джейми. — Видишь ли, ты будешь обедать с бывшим редактором «Прикладной этики». Или бывшим в скором времени. Мой пост передают другому. Некоему Кристоферу Даву, профессору философии в университете… где-то там в Лондоне. — Она немедленно почувствовала себя виноватой, что так описала этот университет. Изабелла не одобряла снобизм, распространенный в академических кругах.