Изабелла, заказавшая белое вино, поднесла бокал к губам. Она чувствовала пристальный взгляд Джейми, но не смотрела на него. Он бы не стал спрашивать бармена, как давно он здесь. Почему кого-то должна интересовать чужая личная жизнь?

— Вы помните художника, который сюда приходил? Думаю, он был здесь постоянным клиентом, но с тех пор прошло лет восемь…

Бармен, вытиравший стакан чистым белым полотенцем, поднял его, проверяя, вытер ли досуха.

— Мак-Иннес?

Изабелла украдкой взглянула на Джейми — тот уже успел нахмуриться. Пусть себе хмурится, подумала она.

— Да. Эндрю Мак-Иннес.

Бармен поставил стакан на место и вынул другой из раковины.

— Да, я его помню. Я его хорошо знал. Он утонул — вы об этом знаете?

— Знаю, — сказала Изабелла. — Помню, что-то об этом читала. А что именно произошло?

Бармен занялся вторым стаканом.

— Его погубил Корриврекен. Вы слышали о заливе Корриврекен?

Изабелла кивнула в ответ. Она объяснила, что никогда не видела этот залив, но кое-что слышала о нем.

— Вам и не нужно его видеть, — продолжал бармен. — Или точнее, если уж вы захотите его увидеть, то вам лучше смотреть на него с суши. Это очень большой водоворот. Видите ли, когда начинается прилив, он проносится мимо верхушки Джуры. И создает очень сильное течение. И когда течение наталкивается на подводную гору — ее называют Ведьма, — образуются водовороты. А при определенных условиях — один огромный водоворот. Это и есть Корриврекен.

Джейми перестал бросать сердитые взгляды на Изабеллу и слушал с открытым ртом.

— А может он засосать лодку — даже большую?

Бармен пожал плечами.

— ВМС Великобритании обычно описывали залив Корриврекен как несудоходный. Это единственные воды Великобритании, где они не рискнули бы пройти. Теперь они говорят, что там можно пройти, но только с большой осторожностью и опираясь на местный опыт. Иными словами, людям, которые не очень-то представляют себе, что это такое, лучше туда не соваться. Так что в водоворот действительно может засосать лодку. Там погибали люди. Включая Мак-Иннеса.

Они молча переваривали эту информацию. Затем Джейми спросил:

— Я где-то читал — не помню, где именно, — о том, что там ныряют. Там действительно можно нырять?

Бармен взглянул на Джейми:

— Когда отлив, у вас есть минут пять-десять — не больше. Вас туда отвезут на боте, если только вы достаточно опытный ныряльщик. Вниз бросают шар с леской, и вы опускаетесь, держась этой лески. И следите за своими пузырьками. Если они начинают опускаться, а не подниматься — значит, вам пора быстренько выбираться на поверхность. Иначе вас засосет. — Он сделал паузу. — Вы не ныряльщик, не так ли?

— Боже упаси, — содрогнулся Джейми.

Бармен мрачно улыбнулся:

— Хорошо. Потому что если бы вы были ныряльщиком, я бы попросил вас оплатить счет, прежде чем вы отправитесь нырять в Корриврекен.

— Что случилось с Мак-Иннесом? — спросила Изабелла.

— Обычно он останавливался возле Инверлуссы, — сказал бармен. — У него была там с кем-то договоренность, и они сдавали ему пару комнат, когда он приезжал на остров. Знаете, он изобразил Джуру на многих картинах. Я слышал, что он был очень известен в таких местах, как Эдинбург и Лондон.

Интересно, знает ли он, сколько теперь стоит картина Мак-Иннеса, подумала Изабелла.

— Он популярен, — подтвердила она. — Очень.

— Ну что же, когда он приехал сюда последний раз, дела у него шли неважно, — продолжал бармен.