– Командор, вы его учили. Понятие курсант Ставинского со слабой психикой звучит абсурдно. Не так ли? – спокойно рассуждала Эл. – Вы знали, что она умеет воздействовать на людей?

– Конечно.

– И считаете, что она имеет на это право?

– Я не знал, что тебя можно так раздосадовать.

– Раздосадовать? Я была вне себя от злости. Мне придушить ее хотелось.

– О синяках я знаю. У тебя завидная хватка, но это не делает тебе чести в подобной ситуации. Ты дала волю эмоциям, чувства к другу руководили твоим разумом. Алик не тот, за кого стоит так сражаться. Он мужчина, сам должен решать подобные вопросы.

– Значит, вы эти методы оправдываете?

– Я не совсем уверен, что она воздействовала на Алика, но я и не исключаю что влияние Светланы, побудило твоего друга на такую реакцию. Пусть вопрос останется без ответа. Ты должна смотреть в будущее.

– Я друга потеряла.

– А может, ты сама виновата. Завралась.

Эл встала. Она хотела взглянуть на командора, но сдержалась, вспомнив его обморок. Ярость стала нарастать внутри как ком, Эл почувствовала, как теряет контроль.

– Может, вы верите и во все, что она предположила? Вы одобрили исследование?

– Более того, я был целиком за это исследование, я знаю, что Светлана – профессионал, он будет беспристрастна. Да, я верю, что возможно у тебя аномалии, и ты сама можешь это не подозревать. Ради твоего же блага, помирись с ней.

– Нет, – уверенно сказала она. – И вы знали?!

Эл понимала, что командор слова "нет" не признает. В назревающем конфликте она теряла самого важного своего союзника.

– Ты не похожа на глупую курсантку. Не делай вид, что не понимаешь, чего мне стоило выучить тебя. Будь благодарна. Не заставляй меня менять мнение о тебе!

Опять он употребил слово, которое Эл слышала в свой адрес не впервые, презрительное – "курсантка". Командор злиться. Эл почувствовала, как ее гнев действует на него. Эл не нашла сил справиться с эмоцией.

– Вы с самого начала не были уверены, что я – это я? Пресловутые исследования, о которых намекала Светлана, проведены не без вашей помощи? – зачем она это сказала.

– Что?! – возмутился командор.

– Вы прилетели ко мне на Марс и не сказали, что Димка был с вами. Вы лишили меня права увидеть друга. Зачем?

– Потому, что его не пустили к тебе. Я просил.

– А исследования. Они сделаны на Марсе?

– Откуда ты знаешь?

– Догадалась.

– Ерунда.

– А если я попытаюсь затребовать их? Сам факт, что они проводились без моего ведома, уже наказуемо. Это нарушение закона.

– Ты мне угрожаешь? Кого же ты хочешь наказать?

– Тех, кто в этом замешан.

– А ты не думала, что можешь сильно пострадать, – в голосе командора слышалась угроза.

– Поправка. Я уже пострадала. Думаете легко чувствовать себя под постоянным подозрением, легко чувствовать себя чем-то непонятным. Легко друга терять, потому что у него сил не хватило вылезти из своих страхов? Меня трудно обидеть, но можно, если перестать верить. Командор, мне бы не хотелось, чтобы недомолвки в дальнейшем мешали нам понимать друг друга. Мне стыдиться нечего, я действую в согласии со своей совестью. Вы принимали участие в обследовании?

Ставинский заметил, как желваки заиграли на ее скулах. Он видел, с каким трудом она сдерживала себя. Такую Эл он еще не знал, она изменилась за последние месяцы. Он вдруг почувствовал что-то близкое, к тому его состоянию на Плутоне, когда он видел бездну в ее глазах. Ему стало трудно дышать.