– Зато все припомнят, когда найдут.

– Нет доказательств, – заключил Том. – Тебе нельзя сознаваться. Зря я рассказал Расселу. Ошибка. Я пошел у тебя на поводу.

– А я не доказательство? Ум Рассела на столько развит, что смог переварить эту новость. Рассел попытается узнать о Службе Времени, а, значит, и я буду знать.

– Тебя сейчас должно волновать обследование. Пока ты официально не призналась, ничего с тобой не сделают.

– Меня когда-нибудь оставят в покое, как ты думаешь? Что такое надо сотворить, чтобы меня оставили в покое? А?

– Не знаю, что будет. Эл ты не боишься, потому что не знаешь возможных последствий. От таких перемен люди либо ломаются, либо становятся сильнее. Желаю тебе второго.

Она показалась ему потерянной. Том уже не относился к Эл как к младшей. Она была взрослой в его глазах. Он внимательно вгляделся в ее лицо. Юная девушка, совсем не подумаешь, что за ее спиной трудные испытания. А сколько предстоит? К таким как она судьба сурова, в общем понимании этого слова. И если не будет трудностей естественных, она начнет искать их сама. Восемнадцать лет – не возраст, не время для глубоких размышлений и анализа, это время надежд и планов, время движения вперед. Нельзя допустить, чтобы ее жизнь превратили в кошмар. Следуя своим мыслям, он спросил:

– О чем ты мечтаешь? Вообще, не только сейчас.

– Я хочу помочь Земле.

– У-у-у, – протянул Том. – Желание достойное великого человека.

– Не смейся. Все очень серьезно. Ты же наблюдатель, должен знать ситуацию, – сказала она.

– Откуда ты знаешь, что я наблюдатель?

– Уолтер Уоллес посоветовал, если станет трудно – искать наблюдателя. Искать не пришлось.

– Я не наблюдатель, а его сотрудник, помощник, если угодно.

– Ты – наблюдатель. А кроме меня ты еще кого-нибудь пасешь?

– Некрасивое выражение, – возмутился Том.

– Извини, наблюдаешь, – поправила сама себя Эл, потом добавила, – Давай поговорим за ужином. Я, оказывается, с утра не ела.

– Я ни за кем специально не слежу, – говорил Том, а сам наблюдал, как она аккуратно и медленно ест. Он старался оценить опасность своего разоблачения. Том занервничал.

Эл не была сильно голодна, просто она ощутила потребность разрядить обстановку и дать Тому время собраться с мыслями. Поэтому она осторожно отправляла в рот фрукты маленькими кусочками и медленно жевала. Говорить не торопилась. Она ждала, когда он сам продолжит беседу. Ему было нужно ее сотрудничество. Том продолжал:

– Я могу только сказать, что моя обязанность помогать тем, кто терпит несправедливость от тех или иных служб. Очень узкая функция. Помогаю людям переправляться в Галактис, но сам никого не отправляю. Человек, порою, сам не знает, что я ему помогал. Все должно выглядеть так, словно произошло стечение обстоятельств.

– А я?

– Ты другое дело. С тобой было легко. Мы жили по взаимной договоренности.

– Я не о договоре. Как меня обнаружили?

– Проникновение заметили. Подробностей я не знаю. Такое в моей практике больше не повторялось. Надеялись, что ты исчезнешь. Время шло, ты оставалась здесь, будто так и должно было быть.

– За мной с самого начала следили?

– Нет. Найти тебя было трудно. Ты просто гений приспособленчества. Если бы не моя удача в порту, неизвестно что с тобой произошло бы.

– Значит, мое поступление в академию, учеба, капитанство, с вашей помощью?

– Ну, нет, – отрицал он. – Таких услуг мы не оказываем. Это ты. Здесь ты сама всего добилась, можешь быть спокойна.

– Плутон, тоже ваших рук дело?

– Ей Богу, про Плутон не знаю.

– Значит, аномалия, – задумчиво произнесла она.