– Проверяешь? – спросила она. – Догадываюсь, что мое возвращение домой никого не радует. Я слишком много знаю и могу навредить.

– Мне было трудно тебе это сказать, но догадка верна. В прошлое тебе дорога закрыта, это плата за твои знания. Чем раньше ты сживешься с этой мыслью, тем легче будет жить дальше.

– Неужели мне не дадут вернуться? – удивилась она.

– Сама сказала: знаешь много, – пояснил Том. – Только если…

– Договаривай, – настояла она.

– Только если тебе сотрут память.

Эл взъерошила волосы, словно помогала им встать дыбом. Перспектива, обрисованная Томом, шокировала ее.

Том ждал, что она скажет. Эл приподняла подбородок чуть-чуть вверх. Она делала так, когда уже приняла решение и собиралась сообщить. Она обвела взглядом комнату в древнем стиле, остановилась на проеме окна, потом посмотрела на Тома. Он ждал.

– Я должна подумать.

Том кивнул в знак согласия. Он надеялся, что уже завтра будет знать ответ.

– Я все жду, когда ты решишься выйти из засады.

Он удивился ее веселому тону, бодрому, после напряженной тренировки. Она не улыбнулась. Лицо было спокойным и светлым.

– Значит, заметила? – спросил он.

– Ты сильно пылил, когда шел сюда.

– А мне казалось, что ты так увлечена тренировкой, что ничего не видишь.

– Значит, ты ничего не знаешь о сражениях, – заключила она.

– Ты ловко с ним управляешься, – похвалил ее Том или подумал, что похвалил зря.

Эл безо всяких эмоций подняла арбалет и выпустила стрелу в центр мишени. Там уже торчало несколько. Том кивнул в сторону лежавшего на песке меча.

– Зачем тебе это? Уж, не собираешься ты ли ты пустить его в ход? – спросил Том, и хитро улыбнулась. Он лукавил, пряча за шуткой свое беспокойство.

– Я думаю, ты сам ответил на первый вопрос. Если придется драться – буду драться. Это ответ на второй вопрос, – опять бесстрастно сказала она.

Эл снова выстрелила. Стрела вонзилась рядом со своими предшественницами. Том пожалел, что разрешил ей взять оружие. Появилось раздражение. Последние дни он много думал о ней и о накалявшейся вокруг ее возвращения обстановке. Он давал ей сводки, Эл бесстрастно их изучала и молчала, он не чувствовал себя уверенно. Беспокойство немного его выбивало из обыденного ритма работы. Работы хватало всегда, а еще Эл, чем дальше, тем страннее. Он старался понять, что происходит в ее голове, спрашивать не решался. Вот уже месяц ее жизнь идет по размеренной схеме. Она, как механизм, повторяет свои действия. Эл стала бесстрастной, холодной и чужой, он терял с ней контакт. Эл точно готовилась к войне. Он решил, что пора вмешаться, внести ясность в ситуацию, напомнить о разговоре, о вопросах, которые остались без ответа. Он был достаточно терпелив.

– О чем ты думаешь? Если не тайна? – спросил он. – Ты замкнулась.

– Я вспоминаю, как могу точно, все, что случилось за эти годы, – ответила она.

– Годы? Ого, – удивился Том. – А оружие причем?

– Оно дисциплинирует, – ответила Эл, снова подняла арбалет и выстрелила. Конечно, попала.

– Какой в этом смысл? Ты ни разу не промахнулась. Там уже десяток стрел. Ты отлично стреляешь.

– Точнее тридцать две. Дело в том, как стрелять, – неопределенно ответила она. – Я должна попадать всегда, сто, тысячу или один раз. Стрела только инструмент.

– Уж не собралась ли ты в средневековье? – спросил Том, стараясь улыбнуться.

– Думаешь, решила сбежать? – отозвалась она. Механизм взвизгнул, она вскинула руку и прищурилась. – Не беспокойся. Если я решусь, ты узнаешь одним из первых.