Тренировки Эл заставили Донована еще раз пересмотреть ее досье. Он обнаружил много нового, то, что раньше считал незначительными деталями. Теперь на многом бы он заострил внимание комиссии.

Ее увлечением в академии была верховая езда и особые виды гимнастики. Она отлично знала примитивную механику и простейшую химию. Она на спор прошлась с завязанными глазами по тонкой двадцатиметровой трубе на высоте пятнадцати метров. За это ее отстранили от занятий на две недели, хоть спор она и выиграла. В колонке "любимые занятия" наставниками были отмечены: геология, раздел "драгоценные камни", она сама выращивала кристаллы. Эл любила историю – это объясняло ее дружбу с Томом Миссом, потом шло перечисление мелких занятий. Эл явилась Доновану в ином свете. Вместо дерзкой и самонадеянной девчонки перед ним предстал образ хорошо обученного шпиона с большим кругозором. Она походящий объект для вербовки. Ее надо было арестовать еще до возвращения на Землю. Она через чур быстро освоилась на Земле. В глазах Донована Эл была опасна, если в юности она так себя вела, то каковы ее способности теперь. Удвоенные? Утроенные? Арест не разрешат, у него нет доказательств. Донован ждал, когда она себя проявит.

Ее наставников за попустительство и потакание ее выходкам следовало бы привлечь к ответственности. Но Донован не рискнул бы затевать еще одно расследование, Ставинский, будучи явным покровителем, неумеренной на выходки ученицы, сомнет его авторитетом. Тут очень нужна поддержка Рассела.

– Ну и что? – сказал он.

– Она опасна, – недовольным тоном заметил Донован.

– Это всегда было известно. Даже ты опасен, особенно тогда, когда в твоей голове такая каша.

– Не пойму тебя. Ты что-то нашел? У меня не напарник, а болото, что туда не упадет, все исчезает бесследно. Что ты знаешь? Не говоришь. Знаешь, Курк, это последнее наше дело вместе, я буду искать другого напарника…

Рассел вздохнул. То был вздох облегчения. Он все ждал, когда Донован решиться на такой шаг. Избавиться от него он давно хотел. Отвечать на заданные вопросы Курк не стал. Когда Донован успокоился и сел, Курк подошел и выключил изображения.

– Что ты делаешь? – воскликнул Донован.

– Избавляюсь от глупого занятия. Ты можешь хоть всю жизнь за ней следить, но ты никогда не поймешь, о чем она думает. Ты за это время ни разу с ней не говорил. Ты суешь ей датчик в катер, а она великодушно отдает его тебе. Не воспользовалась случаем заявить на тебя, будь благодарен. Она угадывает те примитивные действия, которыми ты пытаешься уличить ее во лжи. От твоих трудов проку – ноль. Досаждай ей дальше и, если ей удастся оправдаться, то она заставит тебя и меня публично извиниться, а может, найдет умный способ нас унизить. Наше ведомство и без того непопулярно, так еще и хихикать будут за нашими спинами. Ты исходишь на злобу, а дело так и стоит на месте. Еще месяц и его закроют, как бесперспективное, а может быть и раньше, если обследование покажет положительный результат. Донован, прости, этот соперник не по твоим зубам. Предоставь дело мне, а сам подыщи себе пару.

– Она себя выдаст. Ее поступки говорят сами за себя, – парировал Донован замечание Курка.

– И о чем, по-твоему мнению, она думает? – спросил Курк неопределенным тоном.

– Она ждет. Совет не решил ее дело. Она выжидает и надеется, что проскочит эту ситуацию. У нее есть план действий. Она надеется найти лазейку в инструкциях и думает, что командор ей поможет. Пока она на острове мы держим ее под контролем, но если она выберется оттуда, тогда придется усилить бдительность. Скоро закончится ее отпуск, и ее можно будет допрашивать снова.