Курк вздохнул. Донован и Бернц объединились. Этого еще не хватало. Эл не мешало бы знать об этом. Курк подумал, что ежедневные тренировки – это попытка Эл подготовиться к будущим мытарствам. Курк не совсем понимал их смысл, но чуял, что думает верно.

Он решил, что Донован не навредит Эл, а если перейдет дозволенную границу, Курк найдет способ его остановить. Вот доктор Бернц – гораздо опаснее. Рассел решил не мешкать и навестить ее.

– Я жду вас очень давно, инспектор, – сказала она со сладкой улыбкой. Вид у нее был весьма располагающий. – Я была уверена, что вы войдете в эту дверь.

– Донован сообщил мне, что появилась на свет программа исследований Эл. Можно взглянуть? – сразу перешел Курк к сути визита.

– Раньше вас не очень интересовали мои исследования, – так же улыбаясь, сказала Светлана.

– Ошибаетесь. Я знаю о них, – пояснил Рассел.

– Я ничего не публиковала, только детали и некоторые заключения.

– Вот с некоторыми заключениями я и знаком.

Светлана понимала, что Курк – высокий ранг в инспекторском корпусе, он профессионал, ему доступны тайные данные. Курк вызывал у нее интерес. Он был словно айсберг. Только малая часть инспектора была доступна окружающим, остальное – загадка. Привлекала его беспристрастность в этом деле, которой она очень хотела воспользоваться. Она отдала ему планы исследований. Рассел бегло просмотрел их при ней.

Он читал, а Светлана ловила его состояние. Рассел остался спокоен, ни что не вызвало в нем напряжения.

– Не нужно меня изучать. Я работал с синзитивами мощнее вас. Не тратьте свои способности. Ваш вариант тестирования мало чем отличается от обычных исследований, от тех, что уже проводились, с той разницей, что больше проб, – высказался Рассел.

– О-о-о. Вижу, вы уже разбираетесь в подобных тонкостях, – удивилась Светлана.

– Я видел предыдущие. Смею заключить, что эти исследования займут место тех незаконных, или частично незаконных. Марс был для Эл, как тюрьма с парком? Ведь так? Ваше имя еще не появилось на горизонте, но ваше влияние уже было, доктор.

– Вы наблюдательны, – она не сменила тон и продолжала быть очень внимательной.

– Я очень наблюдательный, – заметил Рассел. – Поинтересуйтесь, что бывает за незаконные исследования. Я отвечу. Эл теперь не курсант вашего хорошего знакомого Ставинского, она – капитан. Я могу и Ставинского привлечь к ответу. Я как инспектор могу не только расследовать, но и защищать. Сделайте мне копию. Если будете вносить изменения, поставьте меня в известность. Я – куратор расследования. Я имею право знать о тестах все. И я особенно попросил бы вас не использовать в своих целях моего коллегу, в нашем ведомстве это не принято, довольно с вас Ставинского. Еще, если вы при Эл хоть раз упомяните имя Алика Славина во время исследований, я начну расследовать, что так потрясло мальчишку во время его встреч с Эл и вами. Он пострадавший. Эл рассказала, и я склонен верить. Я заставлю исследовать его, если докажу вашу причастность, а я докажу, сами знаете что будет. Она пригрозила вам на Плутоне – вы ей не поверили. Я достаточно узнал, кто такая Эл, она не склонна ненавидеть людей. Вы редкий человек, кому удалось вызвать у нее ненависть, я знаю за что. Мое предупреждение не менее серьезно, чем ваши намерения. Я не буду оправдывать ее проступки, но ее человеческое достоинство я буду защищать. Не рассчитывайте, что я позволю Доновану объединиться с вам. Запомните, победа над Эл вам дорого достанется.

– Вы мне угрожаете?

– Я не Эл. Праведный гнев мной не движет, только интересы дела.