— Да сами они, по очереди, — сказал Эмильен. — Не переживай.

Но мы всё равно переживали тайком, ведь если здесь найдётся хоть кто-то из официальных властей, ненужных вопросов нам не избежать. А лишние вопросы никто из нас не любил.

Глава 29

Пришлось обойти забор целиком, чтобы наконец добраться до ворот. Ворота, такие же потемневшие от дождей, были распахнуты, узкая грунтовая дорога уходила от Сен-Мишеля куда-то вдаль. На подходе к воротам нас окликнул седой пузатый мужичок с каким-то совсем уж древним фитильным карамультуком на плече, древним даже по местным меркам. У ворот он дежурил один, стараясь держаться в тени забора.

— Эй! Кто такие? — спросил он, уставившись на нас, но и ружьё зря не дёргал. Спокойный и уверенный оклик часового, сотни и тысячи раз уже встречавшего случайных путников у ворот Сен-Мишеля.

— Свободные охотники! — ответил я. — Шкуры к вам на продажу тащим.

— Испанцев не видали поблизости? — спросил часовой, приподнимая шляпу, чтобы лучше нас разглядеть.

Мы переглянулись.

— Нет, не видели, — сказал я.

Часовой кивнул, махнул рукой и потерял к нам всякий интерес.

Сен-Мишель оказался довольно тесным, грязным и неприятным на первый взгляд местом. Домики, крытые пальмовыми листьями, теснились друг к другу, небольшие огороды возле каждого дома напоминали о плантации Блеза. Улицы здесь были довольно узкими и грязными, тут и там виднелись лужи и кучи навоза, в воздухе висел стойкий запах нечистот. Я тут же понял, насколько остро мне не хватает обуви.

А остальным тут, похоже, даже нравилось. Негры глазели по сторонам, будто не могли поверить, что в одном месте могут жить столько людей, Шон поглядывал на местных мамзелей, весьма потёртых и побитых жизнью, надо заметить. Феб сурово поглядывал на пасущихся кур, но продолжал идти рядом с хозяином, виляя хвостом.

Прохожих вообще было не так много, в основном, дети играли на улице, приглядывая за курами и козами. Праздно шататься посреди дня тут было не принято. Некоторые работали на своих огородах, даже не глядя на пришлых. Откуда-то слышался звон металла, порой стучали молотки. Блеяли козы, пасущиеся прямо на улице, которые так и норовили выдернуть пару листьев из какой-нибудь крыши, визжали играющие дети, порой доносились обрывки разговоров.

Городок выглядел для меня не слишком приветливым.

— Ты тут бывал? Куда идти? — спросил я у Эмильена.

Мы остановились у перекрёстка и пытались понять, куда нам дальше. Эмильен неуверенно поглядывал по сторонам, и я понял, что в лесу он ориентируется гораздо лучше, чем в городе.

— Надо идти туда, где наливают, — воскликнул Шон. — А там будет и всё остальное.

Смысл в этих словах всё-таки был. Денег, чтобы пропивать их в кабаке, не было. Первым делом нужно было продать шкуры, которые мы захватили с собой из лагеря.

— Туда, — наконец определился Эмильен.

Мы отправились дальше, и я вдруг понял, чего мне не хватает в облике города. Здесь стояли сплошь жилые дома, и на всём пути я не увидел ни одной конторы, магазина, школы или чего-либо ещё. Это была деревня, обнесённая забором, и ничего более. Я, конечно, не рассчитывал увидеть здесь перекрёсток Бродвея и Пятой авеню, но и не думал, что мы очутимся в подобной деревушке.

Наконец, мы вышли к небольшой площади, такой же грязной и тесной, как и весь остальной Сен-Мишель, и я увидел тут нескольких лоточниц, торгующих едой. Тут же стояла и корчма, по сути оказавшаяся небольшой хижиной с печью и кухней внутри, и несколькими столами на улице под навесом. Ночевать здесь, видимо, расходились по домам. Мы остановились напротив корчмы.

— Нам, наверное, смысла нет всем идти торговать? — хмыкнул я.