Стефания промолчала и покачала головой.

- Ну да, сбежала глупо - значит, думала сама.

- Сигмурт, он и с первой женой…? - она приподнялась на подушках и пристально взглянула на него. - И вы тоже? Только честно, как на духу!

- Клянусь говорить правду и ничего, кроме правды, - рассмеялся деверь и лёг на спину. - Ноэль - да, любит это дело. Сильно его заводит. С Элеонорой, кажется, развлекался пару раз, но легонько бил по попке, не до крови. Штучки всякие - это да. Инесс, любовницу, не бил вовсе, но с содержимым сундучка знакомил. Кнут… Хм, думаю, не в первый раз. Но с другими девочками. Я просто в подобные дела не лезу, хотя о той комнате знаю. Что до меня, то нет. Всё, чем я увлекаюсь, ты знаешь.

- А мальчики? - если узнавать всю подноготную, то сразу. Стефания не верила, что деверь тоже не без греха. - У вас с Ноэлем такие отношения… И это ваше пристрастие к заднему соитию…

Сигмурт подскочил, как ошпаренный, глянул с таким бешенством, что Стефания пожалела о вопросе. Сделав пару глубоких вздохов, он подошёл вплотную к невестке и, прищурившись, свистящим шёпотом, свидетельствовавшим о еле сдерживаемой ярости, поинтересовался:

- Ты подозреваешь меня в мужеложстве? Да ещё с собственным братом? Так вот, виконтесса Сибелг, если б вы были мужчиной, то сами вырвали себе язык и досрочно предстали перед Создателем.

- Значит, нет? Ни с кем?

Стефания ойкнула, почувствовав его пальцы на шее. Но Сигмурт не душил, а просто сжал горло, потянул вверх, заставляя приподняться, смотреть глаза в глаза.

- Каким же порочным может оказаться непорочное на вид существо! - выражение его глаз заставил пожалеть о необдуманном вопросе. - Если вы с сестрой ласкали друг друга в постели…

- Нет! - со смесью ужаса и брезгливости прохрипела Стефания.

Сигмурт отпустил её и, наклонившись, практически касаясь лица, прошипел:

- Твои слова оскорбительны. Если мой братец - чёртов извращенец, то это не значит, что я такой же. Я предпочитаю женщин и только женщин. Советую извиниться.

- Простите.

- Я сказал: извиниться, а не отделаться одним словом.

Стефания опустилась на колени и, молитвенно сложив руки на груди, пробормотала:

- Великодушно прошу простить меня, милорд. Я виновата перед вами и заглажу свою вину. Вы достойный всяческого уважения дворянин.

Деверь сдержанно кивнул и отошёл к окну. От былой расслабленности не осталось и следа. Потом он обернулся:

- Надеюсь, впредь, миледи, вы избавите меня от мерзких подозрений на основе родства и любви к наслаждению? А с упругой женской попкой в этом деле ничего не сравнится. Ничего, потом и сама полюбишь, поймёшь. А пока светлых снов вам, миледи.

В канун Светлого праздника Сигмурт отдал ей крохотную бутылочку. Пояснил, что это сильнодействующий яд - достаточно пяти капель.

- Куда и как подмешаешь, спрашивать не буду. Я знать ничего не знаю. После от флакона избавься.

- А если я и вам подолью - не боитесь? - она спрятала яд за корсаж.

- Не боюсь - ты не дура. Мы же оба не хотим, чтобы тебе отрубили голову? - Сигмурт усмехнулся и поцеловал её в щёку. - Постарайся сделать всё хорошо.

- Поклянитесь, поклянитесь, что не избавитесь от меня!

- Птичка… - он покачал головой и взял в ладони лицо невестки. - Это твой долг, птичка, но я своё слово сдержу. Спи спокойно.

Поцеловав её и пожелав удачи, Сигмурт ушёл, не желая множить подозрений брата, который и так выражал недовольство их сближением.

Стефания понимала, что действовать нужно аккуратно, чтобы никто не заподозрил.