Совсем не этих слов ожидали от герцога Лагиша, но тот ясно дал понять, что ничего другого он не произнесёт. Стоял, дерзко глядя в глаза королю, а потом и вовсе потребовал немедленного освобождения.

Монарх напомнил, что не в положении герцога требовать, и подал знак начальнику стражи увести узника на прежнее место.

Лагиш раздражённо скинул с плечами руку солдата, оттолкнул второго и, игнорируя всех и вся, отведя древки протазанов, вскочил на тронное возвышение.

Король вскочил; охрана взяла его в кольцо.

- Значит, так вы чтите законы чести? - Лагиш снова обвинял. - Богобоязненный монарх, поступающий хуже язычника. Так не решают судьбу равных. Если у вас со мной личные счёты - извольте, я к вашим услугам! Честный поединок уладит все разногласия. Повторяю: я требую своего освобождения. Выкуп уплачен, клятва принесена.

Герцог прошёлся по краю возвышения, скользя взглядом по собравшимся, будто силясь запомнить их лица.

- Что ж, если Его величество не в состоянии принять решения, примите его сами, милорды. Ну же, пусть поднимутся те, кто желают мне сгнить в тюрьме, кому не дают покоя мои деньги, земли и собственный страх. Ивар, - он обернулся к сыну, - запомни их имена.

Большинство из тех, кто ратовал за заключение, а то и казнь Лагиша, остались сидеть, но некоторые поднялись, облив его грязью и требуя умерить спесь.

Конец препираниям положил король, постановивший заключить герцога под домашний арест здесь же, в замке.

- Вы вольны принимать любых посетителей, милорд, получать любые книги и иные необходимые предметы. С вами будут обращаться соответственно вашему происхождению. Решение о вашей дальнейшей судьбе я вынесу в течение месяца.

Герцог слегка поклонился, холодно поблагодарил за смягчение условий содержания и извинился перед Советом благородных за резкость, 'если таковая имела место быть'.

Ивара допустили к отцу, и тот, воспользовавшись случаем, отвёл его в сторону, чтобы под присмотром стражи о чём-то пошептаться. Затем оба под конвоем удалились, и Совет благородных занялся обсуждением текущих проблем. Правда, судьба и речь Лагиша интересовала его членов куда больше налогов, только представление новых членов хоть как-то отвлекло внимание от персоны герцога.

Решив, что ей здесь больше нечего делать, Стефания спустилась с хоров и направилась во дворец.

Слух, глаза и сердце подкинули богатую пищу для размышлений. Только виконтесса предпочла бы ни с кем ими не делиться. Во-первых, небезопасно говорить кому бы то ни было, что она подслушала заседание Совета благородных, пусть и с разрешения принца. К слову, Его высочество на нём не присутствовал: находился за приделами столицы, выполняя поручение отца.

Во-вторых, ей нужно было разобраться в самой себе.

Пробравшись в сад, Стефания мерила шагами самые дальние его уголки, гадая, можно ли нанести визит Ивару Дартуа: теперь она знала, где он живёт. Страшно хотелось его увидеть, поговорить, выразить слова поддержки. Там, в замке, виконтесса так переживала за него, молила бога, чтобы отвёл гнев короля.

Ивар был таким безрассудно-смелым, гордым и непреклонным, разительно отличаясь от встреченных ранее мужчин. Не даром Стефания сразу обратила на него внимание, не даром запомнила его облик, частенько думала о нём, радовалась прикосновению руки…И жалела, что провидение на послало ей такого мужа.

Герцог Дартуа-Лагиш произвёл на виконтессу не менее глубокое впечатление. Особенно его голос - никогда ещё мужской голос так не действовал на Стефанию.

Покраснев, она отбросила постыдные мысли и тут же со сладостным трепетом воскресила в памяти бархатный тембр. Словно наваждение, он преследовал её, не давая покоя.

Виконтесса гнала от себя мимолётное вожделение. Унялось оно только через пару часов и, к счастью, больше не повторялось.

Дождавшись вечера, Стефания на свой страх и риск в одиночестве отправилась к нужному постоялому двору.