Первой пожаловалась на дурноту леди Инесс. Её вырвало прямо на скатерть и подол дорогого платья: ещё бы, Стефания не поскупилась в своей благодарности. Красная, словно маков цвет, леди Инесс с позором сбежала в уборную. Судя по звукам, добежать до неё она не успела, вряд ли кто успел подставить ночную вазу.

Безусловно, Стефания посочувствовала бедняжке, позвала слуг, пообещала уволить нерадивую кухарку - а сама всё ждала.

Супруга скрутило через пару минут. Он тоже осчастливил содержимым своего желудка пол.

Сигмурт, чувствуя ту же дурноту, поспешно выплюнул проглоченную ложку и велел принести вина.

Виконтесса, само милосердие, поспешила за мужем, изображая заботу и участие, отдавая приказания слугам: убрать в зале, согреть воды. Более того, она сама вызвалась приготовить травяной отвар, который бы облегчил колики в желудке как виконту, так и леди Инесс.

Спускаясь вниз, на кухню, Стефания столкнулась с деверем.

- Мерзавка, мне-то за что? - бледный, как полотно, Сигмурт вцепился за перила. Он пытался держать лицо, но рвотный камень знал своё дело, заставив и его согнуться в три погибели.

Дождавшись, пока спазмы ненадолго его отпустят, Стефания протянула ему платок и поманила за собой. Она не собиралась оправдываться, доказывать, что невиновна: после вчерашнего разговора глупо было притворяться перед деверем. Зато ему Стефания собиралась дать настоящего отвара.

Свиток 9

После истории с рвотным камнем леди Инесс несколько раз порывалась уехать и то и дело бросала подозрительные взгляды на Стефанию. Потом и вовсе не выдержала, решила поговорить.

Стефания вышивала крестильную рубашку для малыша. Украшала подол орнаментом из диковинных цветов из дорогих шёлковых и серебряных нитей. В последнее время она много вышивала или шила, иногда в комнатах, иногда на свежем воздухе, в саду.

Работа успокаивала, отвлекала от тяжёлых мыслей. Да и как ещё было занять свободное время, когда приходилось беречь себя? Особенно, когда не желаешь видеть мужа с любовницей.

В этот раз Стефания устроилась в спальне. На коленях - работа, по постели разбросаны лоскутки для следующей поделки.

Белый Бонго развалился на полу, периодически посматривает на неё. Стефания тогда осторожно наклонялась и касалась пальцами тёплой головы. И пёс снова опускал морду на лапы.

Она боялась его, но иногда отваживалась погладить, обычно в присутствии Сигмурта.

В дверь постучали, и Стефания, не отрываясь от работы, разрешила войти. Она полагала, что это горничная, но ошиблась: на пороге стояла леди Инесс, уже не в своей пострадавшей от рвотного камня амазонке, а в новом бирюзовом платье и полукруглом, под цвет ему, чепце.

- Добрый день, миледи. Могу ли я поговорить с вами?

Стефания вздрогнула, выронила иглу и удивлённо взглянула на любовницу мужа. От её глаз не укрылся новый наряд. Стефания не сочла нужным притворяться и окатила леди Инесс взглядом, полным презрения.

- Если уж пришли, говорите. Впрочем, я полагала, что вы сейчас весело проводите время в интересной компании.

- Миледи, я не понимаю вас…

Леди Инесс прошла к креслу и села.

Бонго поднял голову и насторожился.

- Однако, какая наглость! Кажется, я не разрешала вам сесть. Или вы спутали спальни?

- Значит, вам всё известно? - голос леди Инесс утратил сладость.

- Я не слепая. Впрочем, запах греха, исходящий от вас, учуяла даже собака.

Стефания жалела, что не может натравить на неё пса. Без зазрения совести приказала бы разорвать её платье - но, увы, Бонго не послушается. Зато рядом нет мужа, и не придётся следить за словами. Ими тоже можно отхлестать по щекам.

- У миледи столь острое зрение и тонкий нюх, что ей впору позавидовать любому зверю, - леди Инесс улыбнулась.