- Ты прав, - он обернулся к Сигмурту, - это вино, вино и…бессилие. Я на стенку из-за него лезу! А ещё этот чёртов Дартуа строит моей жене глазки… Прости, я не хотел тебя бить. Однако ты стал силён!

- Просто моложе и не прикладываюсь к бутылке, - пожал плечами Сигмурт и присел рядом с братом. - От неё все твои проблемы.

Ноэль прикусил губу, опустил голову и пробормотал:

- Ты опять прав. Из-за этой истории с выкидышем совсем с ума сошёл, тебя обвиняю. Хорош же буду на грядущем заседании Совета!

Виконт усмехнулся и взглянул на жену. Губы его тронуло нечто, похожее на улыбку.

- Ты не сучка, а верная покорная жена. И как хорошая жена подаришь мне сына.

Он требовал ответа, и она ответила: 'Да'.

Стефания вздрогнула, когда пальцы мужа коснулись её щеки. Раз - и он прижал её к себе, стащив одеяло. Нежно погладил грудь, помял соски:

- Они твёрдые от холода? Или?

Настроение Ноэля так внезапно переменилось: от бурной ярости не осталось и следа, перед ней был снова требовательный муж, ласкавший тело жены и жаждавшего близости.

Виконт предложил вновь разделить Стефанию на двоих - Сигмурт не отказался, выторговав себе право быть сверху.

Средство знахарки действовало: Ноэль опять не смог. Только обрадовался, усердно занявшись ягодицами, как желание сошло на нет. Ему пришлось лежать и смотреть, как брат удовлетворяет Стефанию. Единственное, что радовало, - полная безучастность супруги.

Кое-как скрасив позор от неудачи в постели неполноценной близостью с помощью пальцев и шариков из своей коллекции, виконт в заключение принудил к ласкам Стефанию. Они не помогли, вызвав лишь непродолжительный прилив крови к чреслам.

Наконец Ноэль ушёл, забрав с собой брата.

А Стефания осталась лежать, убеждённая, что муж непременно отомстит, а посему нужно как можно скорее покинуть Овмен.

Была и ещё одна причина: на следующей неделе средство для мужского бессилия должно будет полностью допито, а за новым она ходить не сможет. Сколько ещё продлится действие снадобья? Стефания не желала рисковать.

Одеваясь, она попросила горничную передать незаметно гостю записку, не говоря от кого. Оставалось надеяться, что служанка не пойдёт к виконту, а просто похихикает с товарками о влюблённости госпожи. Положим, Ивар Дартуа Стефании действительно нравился - да и как иначе, если он был молод, хорош собой, не принадлежал к роду Сибелгов и делал ей комплименты. Разве услышишь в Овмене доброе слово? Даже от Сигмурта ничего, кроме 'птички'. А тут снова, будто в Грассе…Приятно, любой женщине было бы приятно.

Завтрак прошёл в непривычном тягостном молчании.

Братья не удостоили друг друга взглядом. Ноэль хмурился, а Сигмурт выглядел победителем. В конце, правда, уже вставая, виконт выдавил из себя: 'Прости, был неправ'. Сигмурт пожал плечами - мол, пустое.

За обедом они уже общались, даже предложили маркизу поучаствовать в загонной охоте: погода позволяла.

Стефания обмерла, покусывая губы: если согласится, поговорить не удастся.

Но Ивар вежливо отказался: завтра утром он уезжает, и так злоупотребил гостеприимством Сибелгов.

У виконта мгновенно переменилось настроение: на смену опущенным уголкам рта пришла улыбка. Он тут же велел закатить праздничный ужин, велев жене проследить за приготовлениями. Стефания же благодарила высшие силы, надоумившие её написать записку именно сегодня.

Она назначила встречу в тихий послеобеденный час, когда уже стемнело, но делать нечего, посему мужчины дремлют, либо пропадают на псарне. Сама же Стефания бегала по замку, на неё внимания не обратят, куда бы ни пошла.

Убедившись, что все приказания розданы, ужин спорится, виконтесса на всякий случай взяла в руки кувшин с элем - если что, гость попросил принести, а она, как хозяйка, не могла отказать, и быстрым шагом поднялась по лестнице.