– Господи, ты сказала Джейми?

– Нет смысла. Он хорошо маскируется. А она втюрилась по уши. Только – пойми меня правильно, я не критикую, – что он в ней нашел? Люблю Джейми, чудесная, умная, веселая женщина. Но он – цивил, моложе ее, красавчик, манипулятор. Зачем она ему? Что-то здесь не так. Ладно, пойду. Хватит сплетничать. Не волнуйся, не всегда такая придирчивая. Прости.

Я проводила ее с тяжелым сердцем. Бен не дура, и если она считает, что пахнет паленым… ну, по крайней мере, у меня не паранойя. Жаль, что нет Гейба, но он до Рождества в Европе.

День плавно перетек в вечер. Темнело, холодная ночь постепенно остудила дом.

Джейми все больше мрачнела. Я засуетилась, включила самую мощную конфорку, врубила телик и попыталась разговорить Ее Светлость. Без результата. Когда Джейми в таком настроении, лучше заткнуться, и мы молча уселись смотреть старый фильм.

Вернулся Моджо с огромным пакетом еды, на который я накинулась, как Бен Ганн на головку сыра . Джейми ковыряла тикку из курицы и смотрела в одну точку, а около одиннадцати отправилась в спальню. Я знала, что она там рыдает, но ничего не могла поделать – только переживать.

Моджо грациозно вытер губы краешком кухонного полотенца и задумался. По телевизору Джон Уэйн  кого-то пристрелил. Я подождала. Наконец Моджо открыл рот:

– Дорогуша, этот… парень. Я обеспокоен.

– Не один ты, приятель. Бен тут распиналась, что он гомофоб, расист и все такое. Никогда не видела, чтоб она кого-нибудь так припечатывала – разве что другого философа. Я считаю, этот парень – полный отморозок, хотя он ничего такого не сказал, сплошь намеки, манера речи… Мне он действует на нервы.

– Да, наш новый друг все то, что упомянула наша дорогая, драгоценная умница Бен, и, боюсь, не только.

– Но, послушай, он обещал сегодня заглянуть, но так и не пришел. Может, слинял? Понял, что здесь ловить нечего?…

– Он еще объявится, рыбка, можешь мне поверить. Это меня и беспокоит. Думаю, стоит попросить этого милого Энди поставить мне завтра замок. Такой очаровательный мальчик и всегда рад помочь. На этот раз я присмотрю за своими драгоценностями. Только не волнуйся, дорогуша, – от этого одни морщины. Этот Шон – очередная Ошибка Джейми, и мы это знаем. Возможно, неприятнее, чем обычно – но ничего не поделаешь, остается переждать. Думаю, ты так и поступишь? Верная малышка. А пока разреши мне соблазнить тебя фисташковым калфи . Оно в холодильнике, а зная твой здоровый аппетит…

И он объявился. На следующий день, когда я приехала домой после работы и визита к маме (которая, по-моему, выглядела немного усталой), Джейми радостно ворковала над букетом в упаковке, перевязанной стандартной ленточкой цвета блевотной зелени:

– Посмотри, это от него – правда, прелесть? И записка – он не смог вчера зайти, дома были проблемы – бедняга, уж я-то знаю, каково это! Господи, мне еще никто не присылал цветы! У нас есть какая-нибудь ваза? Где? Нет, я сама принесу.

В ту ночь он ей позвонил. Я засекла – пятьдесят минут. На этой неделе у нас намечалось два концерта – в четверг в Сент-Олбанс и в пятницу в Брайтоне, в клубе «Бух!». Платили хорошо, и я беспокоилась, будет ли Джейми на высоте, – а то у нее совсем крыша съехала из-за всей этой «любови».

Зря я нервничала – она выступила блестяще. Все наперебой галдели, какая она гениальная и неподражаемая актриса. Я впечатлилась, Джейми буквально сияла. Похоже, увлечение Шоном дало ей хороший толчок. Может, мы и впрямь к нему слишком строги? Джейми утверждала, что Шон просто пытается перебороть свое воспитание. Ну, думала я, может, так оно и есть.