— Я люблю тебя, Джорджи, — вдруг снова перешел он на шепот и тут же поймал себя на мысли, что нисколько не покривил душой и сказал истинную правду. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Боже, не дай ей умереть! Я все сделаю! Перестану богохульствовать, не буду поминать имя твое всуе, буду чтить отца своего… Боже, все что захочешь! Прошу тебя…

Дэниел прижал Джорджину к себе теснее и раскачивался вместе с ней из стороны в сторону, отчаянно надеясь на чудо. Пусть это будет первым и последним чудом в его жизни. Вскоре он, выбившись из сил, замолчал, и тут же до его слуха донесся тихий стон, а в следующее мгновение раздался душераздирающий кашель.

Дэниел запустил руки Джорджине в волосы, вглядываясь в ее ожившее лицо, и воздал благодарственную молитву. Джорджина дернулась в его руках, и кашель стал выворачивать ее наизнанку.

Глава 37

Он боялся отойти от нее даже на шаг, боялся, что она вновь впадет в беспамятство, но надо было достать ей воды. Приступы страшного кашля вновь стали сотрясать все ее тело. Казалось, еще немного и она выплюнет свои легкие.

Дэниел чувствовал, что необходимо сходить за врачом, но не мог встать с постели, словно прирос к ней. Он никогда не был истеричным человеком, но сейчас боль и страх за жену затмили разум. Он знал только одно: Джорджина не должна умереть. Ни теперь. Никогда.

Крики людей, доносившиеся с улицы, сливались с криком боли, рвущимся наружу из его сердца. Но Дэниелу все же удалось усилием воли взять себя в руки. Первым делом он подбил подушки, чтобы Джорджина могла удобно откинуться на них, затем принялся за ее корсаж. Слава богу, сегодня она надела платье, которое расстегивалось спереди. В противном случае ему пришлось бы очень нелегко.

Дрожащими руками он расстегнул платье, завязки на корсете, и Джорджина глубоко вздохнула, но тут же вновь зашлась кашлем. Однако на этот раз он заметил, как впервые дрогнули ее ресницы. Вместе с ними дрогнуло его сердце.

Джорджи, дыши ровнее. Не заглатывай воздух, любимая. Все будет хорошо, — бормотал он и радовался, видя, что она реагирует на его слова. — Я сейчас принесу тебе воды. Одна нога здесь, другая там. Дыши неглубоко. Я мигом.

Ему даже показалось, что она едва заметно кивнула. Прерывисто вздохнув, Дэниел бросился за водой. Слава Богу, те люди, которые заколачивали здание, не забили водопровод.

Когда он, вернулся с чашкой в руках, Джорджина уже лежала в другой позе. Кашель стал чуть слабее. Дэниел опустился рядом с ней и обнял ее.

Я принес тебе воды, дорогая. Пей маленькими глотками. Вот умница!

Он говорил скорее для того, чтобы успокоить себя, а не ее. Поднеся чашку к ее губам, Дэниел стал осторожно наклонять ее. Джорджину вновь охватил приступ кашля, и она оттолкнула его руку, но отдышавшись, сама потянулась к чашке.

Глядя на то, как жадно она пьет, он чувствовал, что у него щемит сердце. Ему захотелось разрыдаться и вознести небу благодарственную молитву, хотя Дэниел никогда не был набожным человеком. Воспитательница, а затем Эви строго следили за тем, чтобы он посещал церковь по воскресеньям, и Дэниел всегда подчинялся им, но, став самостоятельным человеком, бросил это занятие.

«Теперь все изменится, — твердо решил он. — Отныне мы будем ходить туда вместе с Джорджиной».

— Дэниел… — хрипло и еле слышно проговорила она, глядя на него широко раскрытыми изумленными глазами.

— Неужели ты думала, что я вот так просто исчезну? — Он нежно провел рукой по ее волосам. — Я еще не успел доехать до Цинциннати, а уже понял, что не смогу жить без сердца, которое осталось здесь, с тобой.

Она попыталась засмеяться. Дэниел в ответ расплылся в глупейшей улыбке.