Изменить размер шрифта - +
Но Кот пить отказался, сказав, что очень спешит. Может быть, в другой раз заглянет.

– А вы позвоните, дружку его, Жоре Бубнову, – посоветовала женщина, – они одно время вместе свои делишки обтяпывали. Я вам телефон его сейчас дам...

 

– Куда едем? – спросил Кот. – На вещевой рынок?

– На блошатниках я давно не пасусь.

Жора прикурил от золотой зажигалки тонкую сигаретку, почти не содержавшую никотина. Он выпивал только по большим праздникам, да и то пару рюмок, не больше и курил не часто, берег здоровье и свои золотые руки. Он трижды отбывал срока за кражу, причем два раза попадался по вине сообщников. Теперь он работал без ассистентов. Жора был щипачом наивысшей квалификации, как он сам говорил, мог снять крест со священника во время воскресной службы. Когда Кот позвонил ему и попросил достать настоящий паспорт, Бубен согласился, не раздумывая. В свое время, когда он только прибыл в Москву из провинции и постигал тонкости воровского ремесла, Кот достал ему пару хороших иномарок по смешной цене. Потом их пути надолго разошлись, и вот теперь, когда приятель попросил Жору о небольшом одолжении, тот был рад ему помочь.

Ехать пришлось на другой конец города, в огромный торговый центр. Бубен с Котом, побродив по одному из залов, пошли назад, приземлились за разными столиками кафе, будто не были знакомы друг с другом. С позиции Жоры, сидевшего ближе к входным дверям, можно было хорошо разглядеть лица посетителей, заходивших в центр.

С места Кота обзор тоже неплохой, но людской поток сливался в одну сплошную массу. Выхватить взглядом из толпы мужскую физиономию, хоть немного, по типу похожую на него самого, – задача не из легких.

После полудня народ повалил валом, и никакой рекламы, казалось, уже не требовалось, потому что сюда и так съехалось полгорода. Но по громкой связи в десятый раз объявили, что в торговом центре проводится грандиозная летняя распродажа, цены на определенные виды товаров снижены на пятьдесят и более процентов. Кот неторопливо допивал вторую чашку кофе и поверх развернутой газеты наблюдал за людьми. Временами казалось, что они с Бубном зря теряют время, найти похожего человека и выудить у него паспорт – задача практически невыполнимая.

Проторчав в кафе более двух часов, напарники сменили позицию для наблюдения. Они вышли из комплекса, встали поодаль друг от друга и стали ждать. Минут через сорок Бубен неожиданно тронулся с места и мгновенно растворился в потоке покупателей.

Еще через четверть часа в кармане Кота зазвонил мобильник:

– Я на втором этаже, – сказал Бубен. – Пятая линия, секция нижнего белья. Женского, не мужского. Поднимись по лестнице и иди по стрелке.

 

Кум вошел в кабинет в кителе, застегнутом на все пуговицы, выглаженной рубашке, коротко по-деловому поздоровавшись, присел за стол для посетителей, давая понять разомлевшему начальнику, что зашел не просто языком почесать. Расстегнув планшет, Кум молча положил на письменный стол рапорт о своей отставке, отпечатанный на пишущей машинке с размашистой подписью внизу. Кум подготовился к разговору, хорошо зная, что выступления экспромтом ему даются плохо. Куда лучше выходит, когда наперед продумано каждое слово, все возражения начальства просчитаны и всегда есть в рукаве козырная карта.

На этот раз Чугур подготовился основательно, он понимал, что его отставка для Ефимова – все равно что гром среди ясного неба. Но откладывать дальше нельзя. Второго дня Чугур получил в районе загранпаспорт, а Ирине Будариной и оформлять ничего не нужно. Третий год подряд она ездила на отдых в Турцию.

– М-да, подкладываешь ты мне свинью, – сказал Ефимов, пробежав взглядом машинописные строки. – Ты же знаешь: я в отпуск собираюсь. Тоже выбрал время. Только о себе думаешь?

Как ни странно, в голосе начальника не слышалось ноток гнева или обиды.

Быстрый переход
Мы в Instagram