Изменить размер шрифта - +
Кажется, рапорта Кума он ожидал давно и был готов к такому повороту событий:

– Ну, Сережа, давай отложим это дело хоть до осени?

– Никак не могу...

Кум, тронутый теплым товарищеским тоном Ефимова, выбросил из головы все домашние заготовки, весь этот надуманный лепет. Он провел ребром ладони по горлу и сказал:

– Слушай: вот где у меня эта собачья служба, эти зоны и эти зэки. Устал я как старый конь. И усталость эта не проходит ни после бани, ни после водки, ни после бабы. Товарищ полковник, Анатолий... Я свое этому делу отдал. И упрекнуть меня не в чем. Может, о себе я не забывал. И кое-чего скопил на старость. Есть такой грех. Но и службу свою туго знал. Сам знаешь: эту поганую зону я вот где держал.

Он выставил вперед раскрытую ладонь и сжал пальцы в кулак.

– Анатолий, я понимаю, что не ко времени все это, – продолжил Кум. – Но о себе тоже надо подумать. Для себя пожить. Сколько уж мне осталось... Десять лет? Двадцать? Хорошо бы так.

– Не прибедняйся, с твоим богатырским здоровьем ты еще полвека пропыхтишь. И не заметишь.

– Может быть, – кивнул Кум и сказал то, чего говорить не хотел. Впрочем, и скрывать смысла нет. Земля слухами полнится. Не сегодня, так завтра Ефимов все равно узнает: – Я третьего дня подал заявление. Развожусь со своей дурой, чтоб ее свиньи съели. А с Ириной поженимся. Я все равно с женой уж два года не живу. Дети выросли. Так на что мне эта колотушка в паспорте? И разговоры по всему поселку: Чугур опять к своей крале лыжи намылил. Тьфу...

Ефимов помолчал, убрал рапорт в папку и сказал:

– Тут случайно услышал разговор, у магазина бабы болтали, будто твоя Ира дом продает. Вы что же, хотите уехать с концами?

– Окончательно еще не решили, – промямлил Кум. – Еще думаем, прикидываем. Туда-сюда...

– Покупателей уже нашли?

Кум замялся, пожал плечами:

– Да был один человек на примете, приценивался, – перед глазами у него встало лицо убитого в Москве Резака, – но потом куда-то пропал. Видно, передумал покупать.

Оказывается, Ефимов знал обо всем еще до того, как на его стол лег рапорт. Много лет назад начальник ИТУ начинал оперативником, работал на улицах, ловил шпану и мелких уголовников. Видимо, до сих пор не забыл, чему научили в угрозыске. Бабы у магазина болтали, как бы не так. У Ефимова есть свои источники информации. Он только с виду простоватый мужик.

– Честно говоря, хочется уехать, – Кум решил не врать напоследок. – Может, подадимся в теплые края.

– Что ж, Сережа, мы неплохо поработали, – у Ефимова погрустнели глаза. – Рапорт завтра же наверх пойдет. А я кого надо напрягу, чтобы побыстрее. Но недели две-три подождать придется. Сам понимаешь, тут не все от меня зависит. И еще: не нравится мне это. Твоя отставка после этой истории с Котом больше напоминает бегство.

– Глупости, – Кум положил руку на сердце и сказал, как под присягой: – Чушь собачья.

– Сережа, скажи мне честно: нам светят неприятности? – Ефимов испытующе посмотрел на подчиненного: – Что-то случилось?

– Ничего нам не светит, – покачал головой Чугур: не хватало только обсуждать эту темную историю с гибелью Резака здесь, в этих стенах, с самим начальником колонии, – а иначе ты бы узнал обо всем первый, клянусь богом...

 

Чугур чувствовал легкое опьянение, после мужского разговора с Ефимовым с души словно камень свалился. Начальник обещал не чинить препятствий и все устроить в самый короткий срок.

 

– Вон тот мужик в сером клетчатом пиджаке и голубых джинсах, который стоит боком к двери, – прошептал Бубен, прикрывая рот ладонью.

Быстрый переход
Мы в Instagram