Аои рассмеялась. В хрипловатом голосе прозвучала горькая ирония:

— Что сказал бы канцлер Янагисава, увидев нас сейчас — шпионку и ненавистного сёсакана?

Унылый страх Сано встрепенулся:

— Значит, это канцлер приказал тебе сорвать расследование. Еще одно свидетельство его вины.

— Канцлер Янагисава подозревается в убийстве?

— Да. — Сано объяснил, как пришел к опасному выводу. Он по-прежнему не доверял Аои, но полагал: сведения, уже знакомые Янагисаве, вряд ли повредят следствию.

Аои выслушала рассказ совершенно неподвижно, однако выражение ее глаз свидетельствовало: спокойствие дается ей нелегко.

— Канцлера… казнят? — В интонации мелькнула надежда.

Сано понял ход рассуждений Аои: если Янагисава умрет, она сможет безнаказанно вернуться домой, чиновники будут слишком заняты дележкой власти, чтобы заботиться о судьбе шпионов мертвого фаворита. Сердце больно сжалось. Непреодолимая разница в оценке ситуации разделяет их. Аои не знает, чем грозит ему успешное завершение дела. И объяснить нельзя: шпионка быстро доложит хозяину о плане расследования.

— Если канцлер Янагисава виновен, то он умрет, — подтвердил Сано.

Глаза Аои засверкали, она подалась вперед и взяла Сано за руки:

— Я могу помочь тебе доказать его вину. Чтобы никому больше не пришлось терпеть от его жестокости.

Сано покоробила ее готовность к предательству. Вспыхнувшие угольки гнева напомнили о прежней «помощи». Возрожденная подозрительность заставила отдернуть руки.

— Что ты можешь сделать?

Женщина, которую он полюбил, по призванию и профессии обманщица, хотя и обладает некоторым великодушием.

Обиженная, Аои нахмурилась, тем не менее гордо вскинула голову и сложила руки на коленях.

— Да, я лгала тебе, мой народ всегда обманывал ваш, — сказала она, вновь демонстрируя непостижимую способность к телепатии. — Я не умею предсказывать будущее или напрямую общаться с мертвыми. Но порой я слышу чужие мысли, как, например, сейчас. Что же касается мертвых, то от них остаются вещи. Я понимаю язык вещей. — Она придвинулась к Сано и погладила его по груди, заглянула в глаза, улыбнулась. Сано собрал волю в кулак, сопротивляясь искушению красоты и любви. — Если канцлер Янагисава — охотник за бундори, я приложу все силы для того, чтобы свершилось правосудие. Единственный раз в жизни сделаю добро. Пожалуйста, позволь мне вместе с тобой победить нашего общего врага!

Сано в смятении взирал на Аои. Как он может позволить ей вступить в заговор против хозяина, подвергнуть опасности себя и свою семью? Да и не нужны ему больше доказательства вины Янагисавы. Один паланкин чего стоит! Впрочем, следует принимать любую помощь, какой бы странной и нежелательной она ни была. До истечения срока, установленного сёгуном, осталось три дня. Долг перед отцом и правителем требует поймать убийцу, независимо от того, сколько и кому придется за это заплатить.

Он знает, что поручить Аои.

Вздохнув, Сано заключил женщину в объятия и спрятал лицо в ее волосах, пусть не видит, какими несчастными стали у него глаза.

— Хорошо, Аои. Спасибо тебе. Мы будем работать вместе.

И не расстанемся до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Глава 27

Отама, последняя из подозреваемых, жила к югу от замка, в районе Хибия, о чем Сано знал со времен службы в полиции. Тем не менее он ехал знакомыми улицами с таким чувством, будто видит их впервые. Весь мир вокруг стал для него другим.

Выслушав инструкции, Аои снова приготовила лекарства и обработала раны Сано. Потом они долго говорили о своих семьях, детстве, учебе, любимых блюдах, развлечениях, впечатлениях — короче, о жизни.