Сидя посреди комнаты на коленях, Аои аккуратно разворачивала кимоно, которые прошлой ночью дал Сано. От нее требовалось установить личность пропавшей свидетельницы, таинственной женщины, исчезнувшей из храма Дзодзё после убийства монаха. Пальцы Аои подрагивали в тревожном предчувствии. Нужно помочь сёсакану собрать улики против канцлера Янагисавы. Если не удастся, они с Сано потеряют шанс на свободу и счастье.

Аои расстелила кимоно на полу перед собой, но не стала их рассматривать. Она долго сидела неподвижно, пока все в глазах не поплыло. Затем она медленно и глубоко задышала. Она до отказа наполняла легкие воздухом и полностью опустошала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В помощь она призывала дух отца. Она представила родное суровое лицо, вспомнила тихую речь: «Аои, специальное дыхательное упражнение очищает тело и кровь ниндзя. Оно успокаивает разум и концентрирует внимание».

Вскоре Аои начала подрагивать. В ушах у нее, преодолев время и пространство, зазвучал голос отца:

— Напуганные чужаки называют умения ниндзя черной магией. Но это не магия. Это энергия, которая живет в каждом человеке. Только мы знаем, как ее извлечь.

Спиралеобразный поток энергии, отнюдь не черный, вырвался из центра души Аои. Она увидела его как глубокую, бурливую реку, наполненную светящимися живыми существами. Аои услышала рев волн, разбивающихся о берег ее сознания. Борясь с течением, способным унести в хаос и безумие, Аои соединила ладони. Пальцы начали автоматически перекрещиваться, образуя замысловатые фигуры.

«Многие самураи при виде, как их противники-ниндзя выполняют это упражнение, падали замертво от страха. Пользуйся чужим страхом, как любым другим оружием, — учил отец. — Но помни, изменение позиции рук — это не злое колдовство, а безмолвное пение, мануальная мантра, способ взять под контроль, сфокусировать и направить в нужное русло энергию».

Благодаря манипуляциям река, бушевавшая в Аои, успокоилась. Аои поплыла в холодном, бодрящем пространстве повышенного чувственного восприятия. Она уловила запах дыма от горящих в городе домов, услышала, как тает снег в далеких горах. Она ощутила вкус Сумиды, пахнущей рыбой, и каменную тяжесть собственной одежды. Последняя фигура из пальцев отправила лишние образы на задворки разума.

— Теперь ты готова, дочь моя, — произнес отец.

Аои взяла первое кимоно. Белые журавли, снежинки и зеленые сосновые лапы отпечатались в памяти, блестящая малиновая основа вызвала слезы. Аои погладила ткань и чуть не потеряла сознание от сладостного удовольствия: шуршание шелка, миллионы выступов крошечных стежков опьяняли. Аои ощупала каждый миллиметр кимоно в поисках потертостей там, где тело и ткань соприкасались. С фантастической ясностью она увидела крошечные частицы, прилипшие к вороту, манжетам, подолу. Ей удалось обнаружить длинный черный волос, она помяла его, понюхала, подержала на языке.

Поднеся кимоно к лицу, Аои зажмурилась и принялась впитывать запахи духов, пота, интимных выделений. Вкус дополнил информацию, которую дали зрение, обоняние, осязание и слух. Аои отложила кимоно в сторону. От напряжения всех чувств сердце глухо стучало. Несколько мгновений Аои отдыхала, затем исследовала серое кимоно в цветах и травах.

Закончив процедуру, Аои легла на спину и закрыла глаза. Постепенно энергетический поток ослабел. Сердцебиение замедлилось, дыхание выровнялось, тело перестало подрагивать. Аои открыла глаза. Мир вернулся в свое обычное состояние, сравнительно тихое и бесцветное.

Послышались шаги. Аои села.

— Входи, — сказала до того, как в дверь постучали.