— Несколько человек сколотили банду, чтобы патрулировать улицы, — отозвался Хирата. — Прошлой ночью они убили пожилого мужчину с горшком солений, приняв за призрак, несущий отрубленную голову. Сыновья убитого отправились мстить. Начались беспорядки. Огонь распространяется, потому что пожарники не могут пробраться на горящую улицу. А улица загорелась из-за дома, где жгли свечи и благовонные палочки, чтобы прогнать призрак.

Сбылись худшие опасения Сано. Подспудная напряженность, нараставшая с каждым новым убийством, в конце концов выплеснулась наружу. Сано понимал: в катастрофе виноват не только он, но и канцлер Янагисава, чинивший помехи следствию, суеверные вспыльчивые горожане, полиция, неспособная поддерживать порядок. Однако привходящие обстоятельства не снимали с Сано ответственности. Он спрашивал себя, все ли силы приложил к расследованию, не проявил ли халатность, страшась, что убийцей окажется Янагисава.

Они свернули на зловеще тихую улочку. Сано не помнил, чтобы заходил сюда раньше. На открытых прилавках лежал убогий товар: дешевые разрозненные сервизы, несвежие пирожные. Редкие прохожие — самураи сомнительной внешности и простолюдины — искоса поглядывали на Сано и Хирату. Владельцы ресторанчиков сидели, попыхивая трубками и греясь на солнышке. Вместо того чтобы зазывать Сано и Хирату в свои заведения, они провожали сыщиков пристальными взглядами.

— Здесь. — Хирата остановился у ресторанчика. — Нас ждет Вепрь, — сказал владельцу.

Тот внимательно осмотрел пришедших и жестом пригласил в заведение. Сано и Хирата нырнули под синюю занавеску и вошли в пустынный зал. Хирата направился к двери, прорубленной в дальнем конце. За ней слышались приглушенные голоса, смех. Сано понял, почему улочка тиха и настороженна.

В задней комнате, залитой тусклым светом, сидели на коленях мужчины. От дымящихся трубок спертый воздух был плотен и сиз. На полу перед мужчинами стояли коробки с табаком, металлические корзинки с тлеющими углями, чашки и бутылки с сакэ, столбики монет. Лежали игральные карты. Захваченные азартом, игроки не обратили внимания на Сано и Хирату. Губы шевелились, называя игры и суммы ставки, руки быстро и ловко передвигали карты и монеты. Заведение, как и соседние, являлось притоном всякого отребья, расплодившегося в городе. Мнимый владелец был часовым, в обязанность которого входило предупреждать настоящего хозяина о налете полиции или конкурентов.

Хирата протиснулся между игроками и поманил Сано к следующей двери. Она вела в замусоренный, пропахший мочой коридор.

— Сёсакан-сама, я хочу, чтобы вы знали, это не мой участок, — прошептал Хирата, которому было явно стыдно за упущение в работе полиции. — Мне не по душе практика получения взяток за то, чтобы подобные места функционировали. Но она все-таки существует!

Они прошли в жаркую душную комнату. Занавешенные окна и чадящие масляные лампы оставляли гнетущее впечатление. В нос Сано ударила вонь блевотины, дыма, пота и перегара. В центре довольно обширного пространства под низким потолком грубые деревянные перила огораживали ринг. Два молодых человека в набедренных повязках и хлопчатобумажных косынках передвигались друг против друга, их взгляды были полны свирепой одержимости. Оба держали короткие, остро наточенные косы с тяжелыми цепями на концах деревянных рукоятей. Подобным оружием обычно пользовались крестьяне, защищаясь от людей с мечами. Каждый соперник сжимал рукоять левой рукой, а правой все быстрее и быстрее вращал цепь. На напряженных мышцах блестел пот, на лицах в страшных гримасах обнажались сломанные зубы, тела испещряли старые шрамы и свежие раны.

Самураи и простолюдины, бросавшие одобрительные восклицания, подначивая бойцов, толпились вокруг ринга.