— Тайна вводит и вас в круг подозреваемых, — напомнил Сано.

Отама печально засмеялась:

— Сёсакан-сама, мне нечего бояться.

— Раз так, где вы были ночью…

— Здесь, дома, — перебила Отама. — Я всегда здесь. — Последовала пауза, тень склонила голову. — Вам нужно доказательство?

— Будьте любезны.

Сано ожидал, что женщина крикнет Мимаки и тот подтвердит алиби. Отама позвала служанку:

— Отодвинь ширму.

— Но, госпожа… — забеспокоилась служанка, — хозяин…

За ширмой взметнулась тень руки:

— Делай, как велено.

Бросив испуганный взгляд на дверь, служанка отодвинула ширму.

Ошеломленный, Сано разинул рот. За шоком накатило отвращение.

Опиравшееся на кучу подушек маленькое тонкое тело было скручено подобно жгуту. Правая рука, согнутая и прижатая к туловищу, оканчивалась кожистой культей. Из-под дорогого атласного кимоно слева выглядывала маленькая ступня в изящном чулке. Прекрасно выполненный черный парик венчал жуткое месиво сморщенных, узловатых шрамов.

Сано склонил голову в знак сочувствия. Пожар в «Водяной лилии» освободил Отаму от стыда, но изуродовал ее тело. Люди так и не узнали, как велика была любовь Мимаки. Он взял слепую обезображенную, искалеченную проститутку в дом, чтобы ухаживать и заботиться о ней. Он жил в затворничестве не из-за ревности, из желания спрятать ото всех ее ужасную тайну. Он посадил душистый сад, устроил птичьи домики на деревьях и развесил по ветвям колокольчики, чтобы она могла наслаждаться запахами и звуками, если не видом. Он катал ее в кресле по дорожкам, на которых она не могла оставить следы. Он по-прежнему любил ее. Какая горечь в счастливой развязке скандального романа!

Какое надежное алиби у подозреваемой.

— Теперь вы понимаете, сёсакан-сама, — раздался чарующий голос, отчетливо воскрешающий утраченную красоту губ, — я никак не могу быть убийцей.

Глава 28

— Сёсакан-сама, мой осведомитель заявляет, что знает, кто убийца, — сказал Хирата. — Простите, что заставляю вас так далеко идти пешком, но он отказался явиться в полицейское управление. Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его сотрудничестве со мной.

— Все в порядке, Хирата, вы поступили правильно. — Сано после встречи с Отамой отчаянно нуждался в любом показании, лишь бы не на канцлера Янагисаву.

Они шли через Нихонбаси на встречу с осторожным информатором. Для конспирации они оставили коней в дорогой сбруе в полицейской конюшне и нахлобучили широкополые плетеные шляпы. Старым плащом Хираты Сано прикрыл герб Токугавы, вышитый на одеждах. Досин, в потрепанном кимоно, без привычного дзиттэ, но при мече, выглядел как типичный ренин. Глаза сияли, белозубая улыбка сверкала. Хирата излучал мальчишеский восторг от похвалы. Сёсакан, жаждущий получить сведения, забыл охладить пыл напарника.

— Надеюсь, ваш информатор говорит правду, — не без сожаления спохватился Сано.

Хирата быстро отвернулся, Сано успел заметить, что улыбка на его лице поблекла.

— Сюда, сёсакан-сама, — сказал молодой человек унылым голосом.

В квартале плотников и столяров пилили, забивали и приколачивали прямо на улице, возле лавочек. Разносчики новостей наряду со все более страшными подробностями убийств распространяли сообщения о пожаре. Дым время от времени застилал полуденное солнце.

— Наверное, огонь расползся, — в тревоге сказал Сано, хотя почувствовал облегчение оттого, что внимание разносчиков сплетен слегка рассредоточилось. — Не понимаю, почему очаг возгорания до сих пор не потушили.