Самураи и простолюдины, бросавшие одобрительные восклицания, подначивая бойцов, толпились вокруг ринга. У многих зрителей на руках и груди темнели татуировки — отметки бандитских кланов. Сано доводилось прежде видеть такого сорта людей, но не в таком количестве. Наверное, они скрывались здесь, когда честные люди трудились. Хирата прав: лучшего осведомителя о незаконной деятельности в другом месте найти трудно.

Хирата повел Сано к дальней стороне ринга, где малорослый лысый мускулистый японец принимал ставки.

Возбужденные зрители кричали:

— Десять монет на Ёси!

Или:

— Двадцать на Горе!

Держатель банка был ненамного старше Сано. Вблизи он оказался не лысым, просто волосы на круглой голове были очень коротко подстрижены. Кривой приплюснутый нос, заплывшие жиром глаза и толстые губы. Кимоно распахнуто, на груди живописная татуировка: красивую обнаженную женщину терзают крылатые демоны.

Держатель банка и был осведомителем. Вепрем.

— Я пришел за товаром! — крикнул Хирата, стараясь перекрыть гомон.

Досин совершенно преобразился: голос звучал отрывисто и грубо, в осанке появилась уверенность человека, ожидающего, что к нему отнесутся должным образом. Сано не мог не восхититься помощником, который уже проявил свои таланты при расследовании. И снова пожалел о том, что они с Хиратой — партнеры на очень короткое время.

Вепрь кивнул в сторону Сано.

— Кто ваш друг? — спросил уголком рта. Черные зрачки, полуприкрытые веками, следили за движениями бойцов.

— Товар для него, — сказал Хирата. — Он должен удостовериться в качестве прежде, чем ты получишь остаток денег.

На ринге начался бой. Один из противников недостаточно быстро парировал удар. Цепь ударила по грудной клетке. Зрители загалдели.

— Когда мы заключали сделку, вы ничего о друге не говорили. Кто он? Почему я должен ему верить?

Хирата пожал плечами и пошел прочь. Сано, который вовремя прикусил язык, последовал за ним.

— Постойте. — Осведомитель поймал Хирату за рукав. — Вы выиграли.

Он встали между Сано и Хиратой. Глаза от злости превратились в щелочки. Не отрывая взгляда от ринга, где оплошавший было боец раскрутил цепь и сделал несколько контратакующих выпадов косой, Вепрь заговорил:

— Человек с арбузными семечками и лисьим лицом — это ренин по имени Нанго Дзюнносукэ. Он такой же чужой в Эдо, как снег летом. — Поэтическое сравнение контрастировало с резким голосом. — Он появился здесь четыре ночи назад. Сказал, только-только приехал из Кантё.

Сано не удивился. В сельских провинциях шли споры о том, кто здесь хозяин — сёгун или управляющий. Споры мешала действовать полиции, и провинции стали рассадниками преступности. Не мудрено, что наемный убийца приехал оттуда. А имя Дзюнносукэ было написано на клочке бумаги из кошелька.

— Великий бог удачи Дайкоку отвернулся от Нанго. Он просадил много денег на картах и боях, потому попросил в долг, заявил, что вскоре у него будет достаточно, чтобы расплатиться.

— Сколько денег и как скоро? — перебил Вепря Сано.

— Десять кобанов, вечером следующего дня.

Именно эта сумма была найдена на трупе наемного убийцы и именно в указанное время.

— Он не говорил, как собирается их раздобыть?

— Говорил, что его нанял кто-то важный, велел убить высокопоставленного чиновника. Но ему никто не поверил. У него глаза шныряли, словно рыбья мелюзга в потоке. И местные заставили его уйти. Затем они подумали, что он вполне мог говорить правду. Потому что он хорошо владел мечом, в самом деле. Понадобилось пять человек, чтобы вышвырнуть на улицу этого маленького лиса.