— Встаньте, — велел Сано, сконфуженный чрезмерным проявлением уважения.

Крестьяне всегда подчинялись самураям, те имели право их убить, за убийство им грозило лишь замечание. Однако с тех пор, как Сано начал носить герб Токугавы, знаки почтения стали столь щедры, что он, человек из небогатой семьи, чувствовал смущение.

Сано попросил Хирату:

— Пожалуйста, очистите улицу, пока я допрашиваю свидетелей.

Толпа любопытных увеличилась, некоторые, с татуировками, походили на бандитов. В беспокойном Нихонбаси что угодно могло спровоцировать шумную ссору, а этого ни Сано, ни городу вовсе не было нужно.

С неожиданной расторопностью Хирата с помощниками принялся разгонять толпу. Сано повернулся к свидетелям. Жавшихся друг к другу пожилых людей легко было принять за брата и сестру — оба маленького роста, худые и согбенные, без зубов, седые, морщинистые, со старческими пятнами на коже. Оба в темно-синих кимоно и соломенных сандалиях. Третий свидетель был лет на двадцать их моложе, полный, с отвислыми щеками и короткими волосами, стоящими торчком. Копье с бамбуковым древком и кожаный панцирь выдавали в нем стражника, местного жителя, охраняющего ворота Нихонбаси.

Сано обратился к пожилому человеку:

— Как вас зовут?

— Таро, господин. Хозяин этой аптекарской лавки. — Он указал на магазин. — Мы с женой нашли тело.

— А вы? — спросил Сано у стражника.

— Удогуши, — прошептал тот. Будучи явно не в себе, он непрерывно вытиралруки о короткое серое кимоно. — Я нашел голову.

Несмотря на усилия Хираты, вокруг них собрались любопытные. Сано повернулся к пожилому свидетелю:

— Давайте поговорим в вашей аптеке.

Обменявшись испуганными взглядами с женой, тот кивнул:

— Конечно, господин. — Он приподнял выкрашенный индиго кусок материи, который, свисая со ската крыши, наполовину закрывал вход в магазин.

Сано вошел.

Аптека ничем не отличалась от большинства магазинов Эдо: центральный проход между дощатыми приступками, застекленная крыша. Свет сверху дополнял освещение от открытого на улицу прилавка. Помещение заполняли керамические горшки с экстрактами растений; подносы с сушеным корнем женьшеня; плетенки с травами, орехами, разделанными рогами северного оленя и какими-то порошками, коробки с лекарствами. В воздухе витали горький, сладкий, кислый и мускусный запахи. Осмотревшись, Сано присел на край приступки и пригласил свидетелей последовать своему примеру.

Аптекарша сказала:

— Отец, где твои манеры? Мы должны предложить гостю освежиться! Господин, пожалуйста, окажите нам честь, отведайте чая в нашем жалком магазине.

Сано отметил: должность дает преимущество, которого он не имел при первом расследовании, а именно — готовность свидетелей сотрудничать.

— Прекрасно. — Он сделал глоток женьшеневого чая. Хозяева вроде успокоились и разулыбавшись уселись на полу. — Таро-сан, при каких обстоятельствах вы обнаружили тело?

— Ну, — Таро наморщил лоб, — когда мы открыли двери сегодня утром, оно лежало на улице в луже крови. — В отличие от стражника аптекарь не выказывал потрясения. Вероятно, за долгую жизнь всякого насмотрелся.

— Который был час? — спросил Сано.

— О, тогда не рассвело. Наш магазин всегда открывается самым первым на улице, а закрывается ночью, самым последним. Потому и дела идут неплохо. — Таро махнул рукой на вход, где Хирата объяснял покупателям, что аптека временно закрыта.

— Вы не видели или не слышали чего-нибудь подозрительного прошлой ночью?

Супруги приняли до смешного одинаковые позы: палец приложен к щеке, глаза прищурены.