— Ода Нобунага предстает скорее воплощением зла, чем добра, — сказал Сано.

Ногуши отложил свиток в сторону:

— Вы должны помнить, духовенство не любило Оду Нобунагу. Когда секта Икко подняла мятеж, он сжег ее храмы и убил больше сорока тысяч человек, включая женщин и детей. Однако он был образцом военачальника своего времени — мастером гэкокудзё. Можно вообразить, как духовенство порадовалось, когда Ода Нобунага умер. Поскольку он жил предательством и насилием, то и умер от того же.

Вот здесь описание того, что произошло сто семь лет назад. — Ногуши развернул следующий свиток. — Когда правитель Ода с малочисленной охраной присутствовал на празднике в храме Хонно в Киото, его окружила армия союзника, ставшего предателем, генерала Акэши Мицухидэ. Воины правителя Оды погибли, пытаясь защитить своего господина. Правитель Ода в одиночку противостоял нападавшим. Пуля из аркебузы размозжила ему руку. Не имея надежды на спасение, он укрылся в одном из залов храма и совершил самоубийство, дабы не попасть в плен. Его труп сгорел в огне, охватившем храм.

— Немыслимое злодеяние — убийство господина, — содрогнулся Сано от нарушения кодекса бусидо.

— И за это Акэши понес справедливое наказание, — напомнил Ногуши. — Верные союзники правителя Оды, Тоётоми Хидэёси и Иэясу Токугава, добились своего.

Сано процитировал старую поговорку:

— Нобунага добывал камни для фундамента страны, Хидэёси обтесал их, а Иэясу уложил на место.

— Или, — подхватил архивист, — Нобунага смолол муку, Хидэёси выпек пирог, а Иэясу съел его. Кхе, кхе, кхе.

Сано улыбнулся. Нельзя отрицать, что Тоётоми Хидэёси и Иэясу Токугава воспользовались как жестокостью Оды, так и его кончиной. Хидэёси, прямой наследник Оды, укрепил завоеванные владения. Иэясу стал первым сёгуном объединенной страны. Если бы не предательство Акэши Мицухидэ, ни один из них не получил бы военного превосходства.

Ногуши вслух начал читать описание того, что произошло после смерти Оды Нобунаги:

— «Ямадзаки. Генерал Тоётоми Хидэёси, получив весть о смерти правителя Оды, немедленно выступил в семидневный поход, невзирая на ветер и дождь, чтобы отомстить изменнику Акэши Мицухидэ». Ну-ка, ну-ка, — прервал он чтение. — А вот и одно из имен, которые вы ищете.

— Дайте! — Сано не хватило терпения слушать медленное, торжественное чтение Ногуши, и он выхватил свиток. — «Среди шедших с Хидэёси войск были его командующий Эндо Мунэцугу и генерал Фудзивара, один из самых преданных слуг правителя Оды. Расплата, которую они несли Акэши, была быстрой. Разгромив малочисленную армию Акэши, они поймали его, когда он пытался бежать полями, и, невзирая на мольбы о пощаде, убили. Однако после общей славной победы генерал Фудзивара повернул свои войска против Эндо Мунэцугу. Работая мечами, гарды которых были выполнены в виде черепов, славный генерал Фудзивара рубил солдат Эндо, оставляя за собой горы трупов, и, в свою очередь, нес тяжелые потери. Два союзника сделались заклятыми врагами потому, что…».

К великой досаде Сано, рассказ оборвался. Кусок высохшей бумаги, покрытый едва видимыми иероглифами, рассыпался. Сано развернул свиток дальше, но более ни о генерале Фудзиваре, ни об Эндо Мунэцугу, ни об Араки Ёдзиэмоне не упоминалось.